мне напиток. Позволь мне как-нибудь угостить тебя кофе, обедом или чем-нибудь еще. Хорошо?
Вот оно. Мой шанс. Познакомиться с Дэйвом, сказать ему, что я сестра Ашера, узнать, что он знает и готов ли он помочь. Он казался хорошим парнем, но...
...но это казалось предательством по отношению к Джеку. Боже, Стокгольмский синдром может и не существует, но он все равно крепко держал меня в своих вымышленных тисках.
Дэйв смотрел на меня.
— Это из-за Джека? Потому что я могу отступить...
Я покачала головой.
— У него теперь новая девушка, — сказала я Дэйву, и слова застряли у меня в горле.
— Если только он не из тех, кто не любит, когда другие мужчины играют с его отброшенными…
Я поморщилась, произнося следующее слово, —...игрушками, ему будет все равно, если ты сделаешь мне предложение.
Дэйв поднял брови.
— Обычно я бы сказал, что Джеку плевать на свои отброшенные «игрушки», но то, как он относится к тебе, отличается от того, как он относится к другим.
— Он выпрямился.
— Но мне все равно. Джек не контролирует ничью жизнь. Тогда договорились.
Я согласилась.
Мне стало плохо.
— Думаю, ты можешь взять мой номер...
Я закатила глаза.
Он улыбнулся.
— Ты и правда милая. Дай мне свой телефон.
Я вытащила его из кармана и протянула ему...
…но его перехватила большая, знакомая рука. Я знала вены на этой руке, короткие круглые ногти, чуть потемневший мизинец, вероятно, после неудачного удара о борт во время игры.
Я посмотрела на Джека. Он возвышался над нами, его рука обхватила мой телефон. Его мышцы напряглись под футболкой. Его кепка исчезла. Вероятно, она оказалась на голове брюнетки. Его челюсть задрожала.
— Лоусон.
Дэйв повернулся, чтобы посмотреть на моего мучителя.
— Джек. Я полагаю, этот телефон был предназначен для меня.
— Тебя не учили не лезть на чужую территорию?
Дэйв выпрямился во весь рост, который все равно был на несколько сантиметров ниже, чем у Джека.
— О переманивании можно говорить, только если человек сам не хочет уйти.
Джек гневно посмотрел на Дэйва, подойдя к нему поближе, и я подумала о том, чтобы окотить его из сифона для газировки.
Вместо этого я попыталась его успокоить. — Джек.
Джек поднял руку, все еще держа мой телефон.
— Не сейчас, Авива. Я разберусь с тобой позже.
Он понизил голос, но это только сделало его предупреждение Дэйву еще более ясным.
— Не стоит меня испытывать, вратарь.
Угроза, должно быть, разозлила Дэйва, потому что он повернулся ко мне, подмигнул, а затем снова повернулся к Джеку.
— Фельдман, ты что, никогда не учился делиться? А вчера вечером, похоже, ты это прекрасно понимал.
Удар был настолько быстрым, что я едва успела его заметить. Но хруст носа Дэйва под кулаком Джека был несомненным. Как и крики.
Джек встряхнул руку. Кровь капала с его костяшек и с лица Дэйва.
— Что с тобой не так, черт возьми? Как ты можешь ударить своего собственного вратаря?
Я закричала, и на этот раз действительно обрызгала его из сифона для газировки, сделав его серую футболку еще темнее. Она теперь соответствовала его глазам, которые тоже потемнели от гнева.
Он даже не вздрогнул от брызг.
— Ты уходишь, Авива.
Я продолжала обливать его водой.
— Нет, черт возьми, не ухожу. Ты уходишь, а Дэйв подает на тебя в суд.
Дэйв повернулся ко мне. Его лицо было в крови.
— Я не ухожу, — попытался он сказать.
— Я знал, что так будет. Это моя вина.
— Не. Смей. С. Ней. Разговаривать. Или следующий удар выбьет тебе зубы.
Рык Джека вызвал во мне какую-то болезненную павловскую реакцию, потому что мои бедра сжались.
— Алекс! — крикнула я. — Драка!
Алекс поднялся со стула и подошел к нам. Борец поморщился, увидев лицо Дэйва.
— Фельдман, с тобой покончено. Убирайся отсюда.
Джек покачал головой.
— Или что?
— Или я вызову полицию.
— Ты знаешь, что полиция мне ни черта не сделает. Но все равно я уйду. Вечеринка становится скучной.
— Он провел ладонью по мокрой футболке, затем посмотрел на свою руку.
— Ах да, я забираю этот телефон с собой. Он мой.
Акцент на слове «мой» был очевиден.
— Джек, мне нужен мой телефон! — сказала я ему.
Он покачал головой.
— По-моему, это мой телефон.
Затем он прошел через бар, кивая своим друзьям. Они встали. Так же поступила и симпатичная брюнетка, которая, как я и думала, была в кепке Джека. Она злобно посмотрела на меня, а затем последовала за Джеком к выходу. Он притянул ее к себе, и я смотрела, как он крепко обнимает ее, а я была полна ярости, сердце подскочило к горлу.
Я отвернулась. Мне не нужно было это видеть. Вместо этого я сосредоточилась на Дэйве, нашла чистое полотенце и прижала его к его лицу.
— Я не стану подавать заявление, — попытался он сказать мне, но из-за сломанного носа его было трудно понять.
— В любом случае, это ничего не даст. К Джеку ничего не прилипает. Даже если полиция не будет его покрывать, его братья позаботятся, чтобы с ним ничего не случилось.
Он презрительно фыркнул.
— И тренер будет с ними.
— Хочешь, я отвезу тебя в больницу? — спросила я.
— Нет, Мэтт отвезет меня, — сказал он, указывая на одного из парней, которые пришли с Джеком и были единственными, кто остался в баре.
— Увидимся, Авива.
С этими словами он помахал рукой и вышел из бара. Он был удивительно невозмутим для человека, которому только что дали по лицу, но, наверное, это потому, что он был хоккеистом. Даже если вратари обычно не участвуют в драках, это не значит, что он не видел ни одной потасовки. Ашер, безусловно, видел их немало.
Я глубоко вздохнула.
— Това?
Она появилась рядом со мной.
— Ты в порядке?
— Мне нужно...
— Отдохни. Конечно. Отдохни, я все улажу.
Я посмотрела на переполненный бар.
— Ты уверена?
Она махнула рукой.
— Тебе это нужно. Алекс мне поможет.
Алекс уже закатывал рукава, направляясь за барную стойку.
— Иди, — сказал он мне.
Мне нужно было подышать свежим воздухом, а в коридоре это было невозможно. Вместо этого я вышла через заднюю дверь в переулок. Холодный октябрьский воздух был тем облегчением, в котором я нуждалась. До этого момента я не осознавала, насколько я перегрелась.
Прислонившись к двери, я вдохнула, проведя ладонями по лицу. Мое лицо было липким. Когда я отняла руки, я заметила темные капли на большом пальце.
Отлично. На меня попала кровь Дэйва. Это казалось в каком-то смысле символичным, поскольку я чувствовала себя частично ответственной за
