Авива.
Я уже открыл рот, собираясь с ней спорить, но Маркус многозначительно откашлялся.
— Мы ничего ни на кого вешать не собираемся. Мой адвокат уже едет сюда. И до её приезда вы не скажете полиции ни единого слова.
В дверь постучали.
— А вот, похоже, и Илана, — заметил Маркус.
Через мгновение в палату вошла женщина в строгом деловом костюме, с портфелем в руке.
Весь её вид говорил о том, что спорить с ней бесполезно.
— Здравствуйте. Илана Брандейс, ваш адвокат. С этого момента никто из вас не произнесёт ни слова в присутствии полиции, предварительно не посоветовавшись со мной. Ясно?
Она поставила портфель на стул.
— А теперь рассказывайте, что произошло.
Авива открыла рот.
Илана подняла руку, останавливая её.
— Только не сообщайте мне ничего, что могло бы вас скомпрометировать. Пока мне нужна общая картина произошедшего.
Мы с Авивой переглянулись.
А потом рассказали ей всё.
Ну, почти всё.
Разумеется, я не упомянул о трекерах Авивы.
И о том, что оставил Джоша умирать под горящей балкой, тоже умолчал.
Наверное, я должен был чувствовать вину.
Но не чувствовал.
Илана внимательно выслушала нас.
А затем спросила:
— У вас есть какие-нибудь доказательства?
Блядь.
Я уже собирался ответить отрицательно, когда заговорила Авива.
— Я записала признание тренера. И его угрозы. Он уничтожил мой телефон, но запись должна была успеть загрузиться в облако.
Я ошеломлённо посмотрел на неё.
А потом снова поцеловал.
— Моя грёбаная гениальная фурия, — пробормотал я ей в губы.
Она растаяла в моих объятиях.
Илана громко хлопнула в ладоши.
— Так, прекратили. Полиция ждёт снаружи.
Она обвела нас строгим взглядом.
— Повторяю в последний раз: ни слова, пока не согласуете со мной. Понятно?
Крепче обняв Авиву за талию, я кивнул.
Спустя, казалось, целую вечность полиция наконец закончила допрос.
Полицейские вели себя сочувственно, искренне беспокоились о нашем состоянии, но я всё равно им не доверял.
Мы с Авивой придерживались своих версий произошедшего, а запись признания Джошуа Дженсена следователи получили из её облачного хранилища.
Уже собираясь уходить, один из полицейских покачал головой.
— Похоже на трагический несчастный случай. Но я рад, что вы оба остались живы. Иногда за безупречной репутацией скрываются самые чудовищные преступления.
Его напарница выглядела куда менее убеждённой.
— Занятная история, ничего не скажешь, — заметила она.
Мы с Авивой промолчали.
Примерно через час нас выписали из больницы, и вскоре мы уже ехали обратно в хоккейный дом на машине Маркуса.
— Раз уж вы помолвлены, полагаю, теперь ты наконец позволишь мне купить вам квартиру, — как ни в чём не бывало произнёс Маркус, просматривая электронную почту.
— Я и сам могу купить себе квартиру, — отрезал я.
Он равнодушно пожал плечами.
— А я могу купить тебе квартиру получше.
Авива прикусила губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться.
Я повернулся к ней.
— Что скажешь, принцесса?
Она закатила глаза.
— Вообще-то я не горю желанием жить в хоккейном доме, — проворчала она. — Но и Тову бросать не хочу...
— Обсудим это позже, — ответил я.
И не стал упоминать, что в ближайшее время Тове и без того будет чем заняться.
Убедившись, что Маркус снова погрузился в свою почту и больше не обращает на нас внимания, я наклонился к Авиве.
— Ты меня любишь?
Она посмотрела на меня так, словно я задал самый глупый вопрос на свете.
— Конечно, люблю.
— Тогда выходи за меня.
Она тяжело вздохнула.
— Ладно, — проворчала она. — Будто ты вообще оставляешь мне выбор.
Я улыбнулся, наклонился и поцеловал её в волосы.
— Не оставляю, маленькая фурия.
46
Авива
— Авива. Подожди.
Я остановилась посреди университетского двора, неподалёку от корпуса, где проходили занятия по девиантной психологии.
С пожара прошёл месяц.
Я как раз направлялась на занятие, чтобы выступить с итоговой презентацией. Той самой, которую теперь готовила в одиночку после того, как Джек нарочно поменялся партнёрами, лишь бы меня позлить.
Мы договорились встретиться здесь после его тренировки.
После смерти Джошуа Дженсена и того, как правда о нём выплыла наружу, весь кампус буквально стоял на ушах.
Спортивный департамент в срочном порядке принялся искать нового главного тренера и в конце концов нашёл человека, которому предложили неприлично огромную сумму, лишь бы тот расторг действующий контракт и перешёл в университет Рейны.
По словам Джека и остальных ребят из «Основной четвёрки», новый тренер, Билл Мэтьюсон, был «жёстким как сукин сын».
Он гонял их до полного изнеможения, пока они не превращались в измученные, ноющие от боли развалины. Не терпел никакой херни, требовал полной отдачи, но при этом относился к каждому игроку с неизменным уважением.
Джек несколько раз устраивал Мэтьюсону собственную версию проверки на детекторе лжи и даже попросил братьев покопаться в его прошлом.
Но, похоже, новый тренер действительно был чист.
К счастью, рука Джека хорошо зажила, и он без проблем вернулся на лёд.
А когда не использовал её для хоккея, находил ей куда более интересное применение.
Например, доводил меня до исступления, заставляя кончать снова и снова.
Или вручал подарки, которые мне совершенно не были нужны.
Книги.
Цветы всех мыслимых видов и оттенков, потому что однажды я обмолвилась, что у меня нет любимых.
И даже щенка.
Мы назвали его Психом.
Таким образом Джек снова и снова говорил мне «прости».
За всё, что произошло между нами.
За боль, которую причинил.
За прошлое, которое, к счастью, постепенно теряло свою власть над нами, уступая место будущему.
Нашему будущему.
Но сначала мне предстояло разобраться с человеком, который меня окликнул.
Я обернулась.
Передо мной стоял Дэйв Лоусон, засунув руки в карманы.
— Привет, — удивлённо произнесла я.
— Я должен перед тобой извиниться.
Я внимательно посмотрела на него.
Он выглядел настолько искренне раскаявшимся, что я растерялась.
— За что?
Дэйв оглянулся, словно проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь наш разговор.
— Я знал, что тренер Дженсен сделал с твоим братом. Знал, что это правда. Однажды я чуть не застал их вместе.
Он опустил взгляд.
— Мне жаль.
Ярость вспыхнула мгновенно.
— Ах ты грёбаный...
Он поднял руку, останавливая меня.
— Знаю. Поверь, я знаю. Ты и Ашер имеете полное право оторвать мне голову. Я так отчаянно хотел занять его место в команде, что убедил себя, будто всё происходило по обоюдному согласию. Поэтому и промолчал.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное.
Он знал.
Всё это время он знал.
— Если захочешь меня убить, я пойму, — продолжил Дэйв. — Или натравить на меня Джека. Тоже вариант.
На мгновение я действительно задумалась о мести.
Нам нужна была его помощь.
