class="p1">Нужно было, чтобы хоть кто-нибудь рассказал правду.
А он предпочёл воспользоваться болью моего брата ради собственной выгоды.
— Кто ещё знает? — спросила я.
— Только я.
Я медленно выдохнула.
Я могла натравить на него Джека.
Могла сделать кое-что похуже.
Но в последнее время месть и справедливость перестали казаться мне одним и тем же.
Моему брату вернули место в команде и стипендию.
Они будут ждать его, если и когда он решит вернуться.
Джошуа Дженсен лежал в двух метрах под землёй и кормил червей.
И, признаться, из-за этого я совершенно не теряла сон.
Но уничтожить Дэйва?
Что это изменит?
Кроме того, что снова разбередит старые раны, которые наконец начали затягиваться.
— Я уже позвонил твоему брату, — сказал он. — Извинился перед ним. Он послал меня нахрен и бросил трубку.
Я невольно улыбнулась.
— Молодец.
— Авива, — продолжил Дэйв. — Мне правда очень, очень жаль. Жаль всего, через что вам пришлось пройти. И если я когда-нибудь смогу хоть как-то загладить свою вину...
— Сможешь, — перебила я.
Он поднял на меня глаза.
— В следующий раз, когда увидишь, что кто-то злоупотребляет своей властью, не стой в стороне. Не закрывай глаза. Не убеждай себя, что тебя это не касается.
Я выдержала паузу.
— Сделай хоть что-нибудь. Понял меня?
Он кивнул.
— Чего бы мне это ни стоило.
— О чём это вы тут разговариваете? — раздался знакомый голос.
Джек.
Он подошёл к нам, подозрительно поглядывая на Дэйва.
Я прекрасно знала этот взгляд.
Ещё немного, и мой жених начнёт задавать вопросы, ответы на которые ему совершенно не понравятся.
— Потом расскажу, малыш, — сказала я.
Поднялась на цыпочки и поцеловала его.
— А сейчас нам пора на занятие.
Я в последний раз взглянула на Дэйва Лоусона.
И оставила его позади.
В прошлом.
Взяла Джека за руку и потянула за собой.
В настоящее.
Когда мы вошли в аудиторию, за преподавательским столом вместо профессора Джонатана сидела незнакомая женщина.
Я удивлённо уставилась на неё.
— Эм...
— Здравствуйте, я доктор Мария Питерс, — представилась она. — До конца семестра я буду заменять Дилана Джонатана.
Я тут же повернулась к Джеку.
— Что ты натворил?
Он ухмыльнулся.
— Подёргал за нужные ниточки.
Когда мы заняли свои места, я наклонилась к нему и прошипела:
— Рассказывай. Немедленно.
Джек тяжело вздохнул.
— Оказалось, Джошуа был не единственным человеком в Рейне, который злоупотреблял своим положением и пользовался студентами. Дилана застукали с Виксен, и администрация немедленно его уволила.
Я подозрительно прищурилась.
— И каким же образом его застукали?
Джек нежно коснулся моей щеки.
— Он приставал к тебе. Заставлял чувствовать себя некомфортно. И, скорее всего, собирался зайти ещё дальше. Не только ты умеешь добиваться справедливости, маленькая фурия.
Я открыла рот, собираясь потребовать подробностей, но наша новая преподавательница прочистила горло.
— Насколько я понимаю, сегодня у вас запланированы итоговые презентации.
Она пробежала глазами по списку студентов.
— Мисс Голд, не хотите выступить первой?
Я одарила Джека свирепым взглядом.
— Мы ещё поговорим об этом.
— Как и о том, что тебе рассказывал Дэйв? — тут же парировал он.
Я закатила глаза.
Разумеется, он ничего не забыл.
Тяжело вздохнув, я поднялась и вышла к доске.
Поначалу всё шло по плану.
Я рассказала о сексуальном нарциссизме, его характерных проявлениях и психологических механизмах.
А затем бросила взгляд на Джека.
Он сидел, развалившись на стуле, и наблюдал за мной с таким самодовольным видом, что я просто не смогла удержаться.
Пожалуй, пришло время немного повеселиться.
— Когда человек использует своё положение или власть, чтобы сексуально контролировать другого человека либо манипулировать им, подобное поведение может рассматриваться как девиантное, — продолжила я. — Существует множество методов его коррекции, хотя специалисты далеко не всегда сходятся во мнении относительно того, какие формы сексуального поведения следует считать патологическими...
Джек приподнял бровь.
Я невинно ему подмигнула.
—...согласно одной из точек зрения, подобное поведение поддаётся коррекции. Предполагается, что после соответствующей терапии человек может перестать испытывать потребность в сексуальном контроле над партнёром и подавлении его воли ради утверждения собственной власти. Более того, когда речь заходит о поведении, которое общество считает неприемлемым...
— Поддаётся коррекции? — перебил меня Джек.
Я посмотрела прямо на него.
— Поддаётся, — невозмутимо подтвердила я.
Он медленно покачал головой.
А затем поднялся со своего места.
О нет.
Я прекрасно знала этот взгляд.
— Меня не исправить, принцесса.
— Мистер Фельдман! — вмешалась новая преподавательница. — Не перебивайте. Дайте мисс Голд закончить выступление.
Но Джек даже не повернул головы.
Его взгляд был прикован ко мне.
— Я тебе сейчас покажу, что такое неприемлемое поведение, — предупредил он.
— Джек, даже не вздумай...
Поздно.
Он пересёк аудиторию прежде, чем я успела отступить, обхватил меня за талию и одним ловким движением перекинул через плечо.
— Джек! Я ещё не закончила! — возмутилась я, упираясь ладонями ему в спину.
— Теперь закончила.
И с этими словами он вынес меня из аудитории под ошеломлённый хохот одногруппников.
Когда мы оказались в коридоре, я больше не смогла сдерживаться.
И расхохоталась.
— Ты нарочно это сделала, — обвинил он.
Я изобразила самую невинную улыбку, на какую была способна.
Хотя, учитывая моё положение, он всё равно не мог её увидеть.
— Ну... иногда я и сама не прочь немного поманипулировать людьми, — призналась я.
Джек смачно шлёпнул меня по заднице.
— Ничего страшного, маленькая фурия.
Я почувствовала, как он ухмыляется.
— Мне это даже нравится.
Я думала, Джек отвезёт меня домой, в нашу новую квартиру.
В конце концов, Маркус так и не купил нам жильё. Джек вполне резонно заметил, что после драфта мы всё равно переедем, поэтому пока разумнее снимать квартиру.
— А когда переедем, я сам куплю нам наш грёбаный дом, — заявил он тогда.
Но это было потом.
Наше будущее.
А сейчас Джек нёс меня через ледовую арену прямиком в раздевалку.
Пустую.
Он запер за нами дверь.
— Эм... — протянула я.
Джек поставил меня на ноги, обхватил моё лицо правой ладонью и поцеловал.
А когда отстранился, посмотрел мне прямо в глаза.
— Каждый раз, когда я оказываюсь здесь, я думаю о тебе. О том, как ты бросала мне вызов. Как тыкала меня носом в моё же дерьмо. О нашей первой близости... — Он чуть улыбнулся. — Даже когда мне казалось, что я тебя ненавижу, воспоминания о тебе не давали мне покоя.
Его улыбка исчезла.
— А теперь меня преследуют воспоминания о том, как ужасно я с тобой обращался.
Я прижалась щекой к его ладони.
Ничего не сказала.
Просто смотрела на него.
— Я хочу, чтобы у нас появились другие воспоминания об этом месте, — продолжил он. — Чтобы перед каждой игрой, сидя здесь и готовясь
