у него на уме.
Неудивительно, что его грёбаная сестра оказалась такой же.
— Отпусти меня, — повторила Авива, возвращая меня к действительности.
И мне действительно следовало её отпустить.
Но я не мог.
Несмотря на всю её ложь, несмотря на попытку уничтожить мою команду, я по-прежнему хотел её.
Это желание сводило меня с ума.
Я не мог забыть ни её отчаянного сопротивления, ни слёз, ни того, что произошло между нами в раздевалке. Даже запах яблок и мёда, смешавшийся с потом и страхом, казалось, навсегда въелся в память.
Я ещё никогда не испытывал подобной одержимости.
Словно во мне жили два совершенно разных человека.
Один был жестоким, жадным собственником, который хотел наказать её за предательство. Заставить пожалеть о том, что она вообще посмела приблизиться к моей команде.
Другой испытывал странное, почти нелепое желание защитить её. Уберечь от всего, что могло причинить ей боль.
Даже от самого себя.
Я подавил этот порыв.
Какая к чёрту защита?
Я не собирался становиться её спасителем.
Я хотел сломить её сопротивление.
И собирался добиться своего.
— Значит, так, — произнёс я. — У тебя два варианта. Первый: я сообщаю тренеру, что ты незаконно проникла на арену. Он вызывает полицию, тебя арестовывают, и ты лишаешься стипендии. В личном деле появляется отметка, которая может перечеркнуть всё твоё будущее. Прощай, учёба. Прощай, карьера.
Я выдержал паузу.
— И это ещё не всё. Я позабочусь, чтобы весь университет и весь хоккейный мир узнали, как твой брат пытался шантажировать тренера. Поверь, в НХЛ подобные истории не любят.
— Тебе никто не поверит, — возразила она.
Я усмехнулся.
— Ещё как поверят. У тебя нет доказательств. Только твоё слово против моего. Этот университет меня обожает. Весь город за нас горой. А ты кто? Чужачка, которая решила разрушить наши шансы на Frozen Four. Как думаешь, кому поверят? Тебе и твоему братцу-неудачнику или Джеку Хеттрику Фельдману?
Её плечи поникли.
Она прекрасно понимала, что я прав.
Поэтому я продолжил:
— Но есть и второй вариант. Я ничего не рассказываю Дженсену и не звоню в полицию. А взамен ты будешь делать то, что я скажу. Когда скажу. Где скажу. Без возражений.
— Ни за что.
Господи, ну и женщина.
Я угрожал разрушить её жизнь, а она всё равно смотрела на меня с вызовом.
Невозможно было не восхититься такой стойкостью.
Но какой бы упрямой она ни была, я располагал преимуществом.
Я ослабил хватку одной рукой и достал телефон.
— Отлично. Тогда позвоним в полицию. Как удачно, что у меня есть нужные номера.
Связи с Vice и Vixen научили меня одной полезной вещи: местные копы умели закрывать глаза на то, чего им видеть не следовало.
А ещё у меня был сводный брат-миллиардер с вечным чувством вины.
Маркус далеко не всегда одобрял мои методы, но неизменно вытаскивал меня из неприятностей.
Авива попыталась выхватить телефон.
Я без труда поднял его над её головой.
— Нет уж, маленькая воровка. Дважды на один и тот же трюк я не попадусь. Сири, позвони в полицию.
Раздались гудки.
Первый.
Второй.
Прежде чем прозвучал третий, Авива не выдержала.
— Ладно! Ладно!
Вот чёрт. Сработало.
Я сбросил вызов.
— Что именно «ладно»?
— Я согласна.
— На мои условия?
Она кивнула.
— Скажи вслух.
— Я буду делать то, что ты… — Она запнулась. Её всю трясло.
— Договаривай, Авива. Или я перезвоню.
Она подняла на меня глаза, полные ненависти.
— Я буду делать всё, что ты потребуешь.
Она буквально выплюнула эти слова.
Если бы взглядом можно было убивать, я уже лежал бы мёртвым.
Но её ярость только сильнее разжигала во мне желание обладать властью над ней.
Я придвинулся ближе.
— Вот теперь мы друг друга поняли, принцесса.
Она оказалась в моей власти.
По крайней мере, именно так мне хотелось думать.
Я мог диктовать условия, требовать подчинения, распоряжаться её временем. Но почему-то даже этого казалось недостаточно.
Мне хотелось, чтобы она перестала смотреть на меня с ненавистью.
И одновременно я жаждал видеть этот взгляд снова.
Моя.
Не раздумывая, я схватил её за волосы, запрокинул голову и поцеловал.
Грубо. Зло. Словно пытался наказать за всё, что она заставляла меня чувствовать.
Авива сопротивлялась. Я не сразу отстранился, хотя прекрасно понимал, что она не хочет этого поцелуя.
Когда я наконец отпустил её, меня охватило мрачное удовлетворение.
У меня была утренняя тренировка. К тому же я не собирался заканчивать нашу историю здесь.
Теперь она знала, насколько далеко я готов зайти.
И это было только начало.
— Нам будет весело, принцесса, — пообещал я.
Я отпустил её, поднял свою рубашку и забрал удостоверение, которое она у меня украла.
Авива пошатнулась и упала на пол.
Я едва удержался от желания помочь ей подняться.
Вместо этого бросил последний взгляд на девушку, которая съёжилась у скамейки, пытаясь прикрыться, и направился к выходу.
— До скорой встречи, принцесса.
В кармане лежало её бельё.
Я открыл дверь и вышел, оставив позади её яростные рыдания.
8
Авива
«Девиантная психология и дивергентное поведение» была моей любимой дисциплиной в этом семестре. После перевода из другого университета попасть на семинар для старшекурсников оказалось непросто. Помогли две мои специальности, медицина и психология, а также поддержка научного руководителя.
Семинар вёл доктор Дилан Джонатан, психолог и, по слухам, двоюродный брат трёх миллиардеров. Один из них недавно умер при загадочных обстоятельствах, однако Дилан не выглядел скорбящим. Он был обаятельным, блестяще образованным и, признаться, привлекательным. Чёрные волосы падали ему на глаза, а очки в роговой оправе он снимал всякий раз, когда по-настоящему увлекался обсуждением.
В понедельник, после той встречи с Джеком в раздевалке, я вошла в аудиторию, совершенно не думая об учёбе. Даже о том, что сегодня нам должны были выдать задание на семестр и распределить по парам.
Нет. Я думала о шантаже и сексуальном насилии. Вечеринка, раздевалка, допрос Джека, моё вынужденное согласие на его условия. Всё это без конца прокручивалось у меня в голове все выходные. Воспоминания о том, что он со мной сделал, никак не отпускали.
После того как он оставил меня в раздевалке, я поспешно оделась. Белья не было: Джек забрал его с собой. Я незаметно выскользнула с арены. Я позвонила Тове, и она ушла с вечеринки, чтобы забрать меня. Когда мы вернулись в квартиру и она увидела меня с размазанной по всему лицу косметикой и высохшей спермой Джека на топе, она пришла в ужас. Впрочем, с расспросами дождалась, пока я выйду из душа.
— Что,
