черт возьми, с тобой случилось? — спросила она.
— Ты танцевала с Джеком Фельдманом, а потом исчезла. Это он сделал?
Я не могла сдержать слез.
— Я его убью, — яростно процедила она. — Нам нужно обратиться в полицию.
Но если Джек говорил правду, то обращение в полицию ничего не решит. По его словам, полиция была у него в кармане. Кто стал бы меня слушать? Вместо этого Джек выполнил бы свою угрозу и рассказал полиции и администрации университета Рейны, что я незаконно проникла на хоккейную арену. Я бы лишилась стипендии, а запись в личном деле могла закрыть мне дорогу в аспирантуру и перечеркнуть карьеру психолога. Что еще хуже, он бы позаботился о том, чтобы у Ашера тоже не было будущего.
Я не могла допустить этого. Я умоляла Тову никому не рассказывать о случившемся. Понимала, что попадаю в ту же ловушку молчания, в которую угодили многие жертвы сексуального насилия, в том числе мой брат. Но другого выхода я пока не видела.
И эта беспомощность заставляла меня ненавидеть Джека больше всего на свете.
После того как она согласилась молчать, я ушла в свою комнату и пролежала в постели до конца выходных.
Но теперь был понедельник, у меня были занятия, и я была полна решимости не думать о чертовом Джеке Фельдмане. Он больше не выходил на связь. Я надеялась, что он обо мне забыл. Я собиралась сосредоточиться на занятиях, а потом пойти в центр технической поддержки, попытаться расположить к себе кого-нибудь из сотрудников и уговорить помочь получить доступ к аккаунту Джошуа Дженсена в Google Drive.
Заняв свое обычное место за конференц-столом, я рассеянно улыбнулась доктору Джонатану. Он посмотрел на меня, медленно снял очки и протёр их краем рубашки.
— Авива! Как прошли выходные?
Как, черт возьми, ответить на этот вопрос, не покраснев?
— Хорошо.
— Просто хорошо?
На этот раз моя улыбка была немного натянутой. Доктор Джонатан казался приятным человеком, но он обладал определённой властью, а людям, наделённым властью, я больше не доверяла. К тому же я вряд ли могла рассказать ему о том, что со мной произошло, посреди его класса.
— Просто хорошо, доктор Джонатан.
Он закатил глаза.
— Сколько раз я должен просить вас, ребята, называть меня Диланом?
На этот раз я улыбнулась по-настоящему.
— Просто хорошо, Дилан.
Я достала из сумки старый, исцарапанный ноутбук и почувствовала, как кто-то опустился на соседний стул. Доктор Джонатан прочистил горло.
— Ребята, у нас в классе новый студент. Я знаю, что занятия начались уже неделю назад, Он изучает классическую филологию, но сумел убедить меня принять его на наш семинар.
Дилан что-то пробормотал под нос.
Из любопытства я повернулась, чтобы посмотреть на новичка. Что понадобилось студенту классической филологии на продвинутом семинаре по психологии?
Сердце замерло в груди.
Рядом сидел Джек. На его красивом лице расплылась ухмылка, почти смягчившая резкие черты и тяжёлую линию челюсти.
Я ненавидела его.
— Удивлена, увидев меня, принцесса? — спросил он.
— Что ты здесь делаешь? — прошипела я.
Университет был моим убежищем. Здесь я могла с головой уйти в учёбу и то, что Ашер насмешливо называл «умственной мастурбацией», хотя бы ненадолго забыв о тревогах. Здесь не имело значения, что я одна из самых бедных студенток: преподавателей интересовали мои знания и способности. Я скучала по своему старому университету, но я уже успела найти своё место в «Рейне», и я не хотела его терять. Или, что еще хуже, чтобы его у меня отняли.
Джек вторгся в единственное место, где я ещё чувствовала себя в безопасности. И снова без моего согласия.
— Моё индивидуальное исследование отменили, пришлось искать новый факультатив.
На его губах появилась улыбка.
— А девиантная психология показалась мне… интригующей.
Он посмотрел на меня с насмешливым интересом. В свете ламп его серые глаза казались серебристыми.
— Чушь, — пробормотала я.
Он кивнул.
— Мило, что ты надеялась скрыться от меня.
От намёка на то, что он следил за мной, мои щёки вспыхнули.
Я покраснела ещё сильнее, когда он небрежно закинул руку на спинку моего стула.
— Прекрати! — прошептала я, оглядываясь по комнате, чтобы посмотреть, не смотрит ли на нас кто-нибудь еще.
Все смотрели. Так бывает, когда ты становишься мишенью самого популярного и влиятельного парня в кампусе.
*Черт возьми*.
Одни студенты смотрели на нас с восхищением. Вернее, на Джека. В глазах других читалось откровенное желание, и я не могла их за это осуждать. Серая футболка обтягивала его торс и при движении приоткрывала полоску живота. К тому же они не знали, насколько он жесток.
Пара студентов смотрела на меня с неприязнью. Я удержалась от соблазна сжаться в кресле и спрятаться от их пристальных взглядов, заставив себя выпрямить плечи и поднять подбородок. Заодно между моей спиной и рукой Джека появилось несколько спасительных сантиметров.
Наклонив голову ко мне, Джек прошептал:
— Откинься на спинку. В любое время, в любом месте, по первому требованию. Помнишь?
Я замерла, а затем, глубоко вздохнув, заставила себя откинуться на спинку стула и его руку.
— Молодец.
Его похвала прозвучала как оскорбление, но тело всё равно предательски отозвалось.
Он повысил голос, оглядываясь на остальных студентов в моей группе.
— Надеюсь, вы все фанаты хоккея.
Он одарил их ослепительной улыбкой, и в ответ раздался дружный смех. Я наблюдала за ним, уверенная, что всё это лишь представление. Хищники — особенно те, кто демонстрировал девиантное поведение — часто скрывали свою социопатию или психопатию за маской. Интересно, кто-нибудь ещё видел, что скрывалось за маской хоккейного короля, или только я?
— Может, начнём? Мне столько всего нужно наверстать. Не терпится приступить, — обратился он к Дилану с притворным энтузиазмом.
Дилан ответил не менее язвительно:
— Конечно. Очень рад, что ты с нами. — Его взгляд задержался на руке Джека, лежавшей на спинке моего стула. Я понятия не имела, что между ними происходит, но чувствовала себя всё более неловко.
Стало ещё хуже, когда пальцы Джека скользнули по моей руке к шее и сомкнулись на ней. Не сильно, но достаточно, чтобы я ощутила угрозу. Я чувствовала себя мухой в паутине.
В ловушке.
Без возможности вырваться.
Прямо как в раздевалке.
Дыши, Авива. Он не может ничего с тобой сделать перед твоим профессором и девятью другими студентами.
Но разве он не мог? Как далеко простиралась власть Джека Фельдмана?
Дилан прочистил горло.
— На прошлой неделе мы обсуждали девиантное и дивергентное поведение и то, как по-разному их определяют социологи, криминологи и, конечно, психологи.
Он театрально поклонился, и класс захихикал.
Джек, однако,
