Если ради этого придётся задействовать все свои связи и потребовать вернуть каждую услугу, которую мне когда-либо задолжали, я так и сделаю.
Он ухмыльнулся.
— Кстати, он в ярости из-за того, что ты ничего не сказала ему о своём переводе. Я объяснил, что присматриваю за тобой.
Мои глаза округлились.
— Только не говори, что ты действительно это сделал.
— В эти выходные он приедет тебя навестить. Думаю, ему будет полезно снова побывать в кампусе. Как считаешь?
Полезно.
Экспозиционная терапия и всё такое.
Но я всё ещё не могла прийти в себя от того, что Джек вообще позвонил Ашеру.
— Зачем ты ему звонил? Сомневаюсь, что разговор получился приятным.
— Не получился. Но мне плевать. Твой брат важен для тебя, а значит, важен и для меня, — просто ответил он. — Всё, что имеет значение для тебя, имеет значение и для меня. И так будет до конца нашей жизни.
— Нашей жизни?
— А то, блядь! Я знаю, что облажался. Знаю, что совершал ужасные поступки и причинял тебе боль. Но я тебя не отдам, Авива. Прошлой ночью я не лгал. Ты моя, а я твой. Навсегда.
— И тебе действительно жаль?
Он кивнул.
— Да.
— Ты сейчас стоишь передо мной на коленях? Ты ведь никогда раньше ни перед кем не преклонял колени.
Сердце подступило к горлу.
Этот мужчина, который никогда ни перед кем не извинялся, просил у меня прощения.
Он никогда ни перед кем не вставал на колени.
А теперь стоял передо мной.
Он причинял мне боль.
Издевался надо мной.
Не доверял мне.
Не раз принуждал меня к сексу.
И при этом подарил мне больше удовольствия, чем я когда-либо испытывала.
Позволял мне оставаться собой.
Восхищался мной.
Защищал меня.
Использовал всю свою власть и влияние, чтобы вернуть моему брату прежнюю жизнь.
А теперь...
— Я бы прополз по битому стеклу, если бы знал, что это сделает тебя счастливой и убережёт от боли, — произнёс он.
Господи.
Этот мужчина.
— Можешь называть меня принцессой, — тихо сказала я.
Потому что это была правда.
Я ненавидела себя за то, что мне нравилось это прозвище.
Но оно мне нравилось.
— Когда так называешь меня ты, всё иначе.
Он снова поцеловал мою ладонь.
— Хорошо. Потому что ты моя принцесса. И отныне я буду обращаться с тобой как с принцессой.
Он улыбнулся.
— По крайней мере, за пределами спальни. В постели я по-прежнему собираюсь трахать тебя как свою шлюху.
От его слов мои бёдра непроизвольно сжались.
Но я заставила себя не поддаваться возбуждению.
Пришло время поговорить о куда более сложных вещах.
И проверить, действительно ли он имел в виду всё сказанное.
— Если ты теперь веришь мне насчёт Дженсена, что будет дальше?
— Дальше ему конец. Любой, кто причиняет тебе боль...
Он осёкся и покачал головой.
— Я ведь на самом деле совсем его не знаю. И больше не могу ему доверять. Я позволил своему прошлому заглушить собственные инстинкты. А раз он причинил боль твоему брату, значит, причинил её и тебе. Я прав? Дело ведь уже не только в Ашере. Ты борешься и за себя тоже.
Я сглотнула.
— Да.
Он был прав.
Так долго я убеждала себя, что делаю всё исключительно ради Ашера.
Но на самом деле я делала это и ради себя.
За эти годы моей семье причинили слишком много боли.
И я больше не могла с этим мириться.
Мне нужно было доказать самой себе, что у меня хватит сил бросить вызов несправедливости этого мира.
И победить.
— Кто ещё причинил тебе боль, Авива? Скажи мне, и я разорву их на части.
Слишком многие.
Мужчины, убившие моих родителей.
Семья Голд, которая так и не протянула нам руку помощи.
Весь этот грёбаный мир, заставлявший меня чувствовать себя маленькой и беспомощной.
Джек внимательно смотрел на меня.
— Скажи мне, кто причинил тебе боль. Кроме меня.
Если он действительно хотел знать, я скажу.
— Не знаю. Общество? Патриархат?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
Мне было необходимо, чтобы следующую часть он услышал особенно отчётливо.
— Система, которая наделяет мужчин властью, а потом позволяет им безнаказанно совершать чудовищные вещи. Институты, которые защищают таких людей вместо того, чтобы призывать их к ответу. Выбирай что угодно.
Несколько секунд Джек молчал.
И я испугалась, что зашла слишком далеко.
Что для него это уже чересчур. Что после всего пережитого именно сейчас он наконец поднимется и уйдёт.
Но вместо этого он продолжал смотреть на меня.
Его глаза сияли расплавленным серебром, и от этого взгляда у меня едва не перехватило дыхание.
В них была любовь.
Доверие.
Решимость.
Преданность.
— Тогда давай сожжём всё это вместе, принцесса.
40
Джек
На следующий вечер я окончательно превратился в лжеца.
И, знаете что?
Меня это вполне устраивало.
Когда я сказал «вместе», то имел в виду совсем не то, что подумала Авива.
Мы вместе пойдём в полицию.
Вместе расскажем всему миру, что натворил тренер Джошуа Дженсен.
Но, чтобы уничтожить этого ублюдка, мне сначала нужно было попасть к нему домой.
И брать с собой Авиву я категорически отказывался.
Что-то подсказывало мне, что там может быть опасно. А своим инстинктам я теперь доверял.
Я не собирался рисковать её безопасностью.
Даже если она меня за это возненавидит.
А она уже была в ярости.
Сидела на кровати и прожигала меня взглядом огромных карих глаз.
— Ты хоть представляешь, какая ты красивая, когда злишься? — спросил я, невольно залюбовавшись ею.
— Сладкими речами ты не выкрутишься, Джек Фельдман, — отрезала она. — А как же твоё «сожжём весь мир вместе»?
Я пожал плечами.
— Сожжём. Обязательно. Но позже. А пока ты останешься здесь, и Люси с Лесли составят тебе компанию.
— А если там опасно? Джек, я не хочу, чтобы ты шёл один.
Её беспокойство обо мне разлилось теплом где-то глубоко в груди.
— Со мной всё будет в порядке. Тренер... Джошуа мне доверяет.
При мысли о том, что я собираюсь предать доверие Джошуа, внутри неприятно кольнуло чувство вины.
Но я тут же заставил его заткнуться.
Я годами равнялся на этого человека.
Боготворил его.
Неудивительно, что отказаться от всего, во что я верил, оказалось так чертовски трудно.
Но правда была важнее.
И Авива была важнее.
Я собирался дать ей справедливость, за которую она так отчаянно боролась.
— Джек, клянусь богом, я не собираюсь...
Я оборвал её жёстким, властным поцелуем.
Завладел её губами, настойчиво требуя ответа, и мне было совершенно плевать, что мои друзья наблюдают за