что-то на ухо, и он кивнул.
Ну и ладно.
Мои братья впервые пришли на мою игру, и даже не увидят меня на льду.
Да пошло оно всё нахрен.
В раздевалке я начал мерить шагами помещение.
Хотелось что-нибудь ударить.
Или кого-нибудь.
Можно стену.
А можно тренера.
Я окончательно слетал с катушек.
Возможно, Айзек был прав.
Мне нужно отпустить Авиву.
Я сказал ей, что люблю её.
Она ответила тем же.
А потом маленькая воровка взяла и сбежала.
Может, это вообще не любовь.
Может, у меня настолько всё перекошено в голове, что я принял похоть и ненависть за любовь.
Вот только стоило закрыть глаза, и я снова видел её такой, какой она смотрела на меня прошлой ночью.
Испуганной.
Потрясённой.
Она была сильной и целеустремлённой.
Верной.
Любящей.
И я хотел, чтобы вся эта любовь и преданность принадлежали мне.
Я завидовал Ашеру.
Завидовал тому, что её верность безоговорочно принадлежала ему.
Я был бойцом.
Не тем, кто сдаётся.
Но я понятия не имел, как разрушить последнюю стену между нами, если по одну её сторону стояла её цель, а по другую моя.
Мы не могли победить оба.
Победить должен был я.
Но тогда я потеряю её.
И к собственному ужасу начал понимать, что именно эта потеря окажется самой страшной.
Дверь открылась.
Я поднял голову, ожидая увидеть тренера или команду. Я совершенно потерял счёт времени и понятия не имел, может, уже закончился период.
Но вместо них в раздевалку один за другим вошли мои братья со своими партнёрами.
— Вы какого хрена здесь делаете? — мрачно спросил я.
Они не были виноваты в том, что я сорвался на Айзеке.
Но мне отчаянно хотелось ещё одной драки.
Хруст костяшек о его челюсть доставил слишком много удовольствия.
И мне хотелось почувствовать это снова.
— Думаю, правильнее спросить, младший брат, почемуты здесь? — Майка приподнял бровь.
Как всегда спокойный.
Как всегда на десять шагов впереди остальных.
Он прекрасно знал, почему меня сослали в раздевалку.
И прекрасно понимал, что творится у меня в голове.
Этот ублюдок всегда всё знал.
— Ты вообще о чём думал? — вмешался Маркус, куда менее спокойный. — Ударил собственного товарища по команде, Джек? Ты хоть чему-нибудь научился из того, чему мы тебя учили?
Майка поднял руку.
— Якова сейчас не нужно атаковать. Его нужно понять.
Мои руки сжались в кулаки.
— Не смей, блядь, меня так называть.
— Майка, — мягко одёрнула его Кара.
Он её проигнорировал и провёл рукой по бороде.
— Почему, Яков? Это твоё имя. Настоящее.
В следующую секунду я уже стоял перед ним, глядя сверху вниз благодаря нескольким лишним дюймам роста, и сжимал ворот его безупречной рубашки.
— Моё настоящее имя Джек. Я оставил Якова в прошлом много лет назад, в Тинеке. Тот пацан мёртв. Он был глупым и жалким. Вечно в ком-то нуждался...
— И был уязвимым, — перебил Майка.
Он даже не вздрогнул.
Просто спокойно смотрел на меня.
Я был на несколько дюймов выше него.
По идее, это должно было заставить меня чувствовать себя сильнее.
Не заставило.
— И ничтожным, — прорычал я.
Люк и Конор, партнёры Майки и Кары, тут же оказались рядом, глядя на меня с явной угрозой.
— Убери от него руки.
Майка отмахнулся.
— Всё нормально. Он злится. Скажи мне, почему ты так зол, младший брат?
— Потому что тебя, блядь, не было рядом! — взорвался я ему в лицо. — Потому что ты, сука, оставил меня там с ним. И с ней. В один день ты был рядом, защищал нас, а на следующий исчез. Потом ушла Ребекка, и кто, по-твоему, остался прикрывать младших? Кто принимал на себя весь гнев нашего пьяного отца, пока мать делала вид, что ничего не происходит? Я. Я, блядь! А тебе было совершенно насрать!
Майка тяжело вздохнул.
— Он выгнал меня. Ты это знаешь. А Ривка... ей пришлось сражаться со своими демонами.
Мне было плевать.
— Ты мог вернуться. Мог бороться. Вместо этого ты завербовался и забыл о нас.
— Джек... — вмешался Маркус.
Я отпустил Майку.
Ублюдок даже назад не пошатнулся.
Я резко развернулся к Маркусу.
— А ты? Что насчёт тебя? Ты появляешься, когда моя жизнь наконец более-менее наладилась, со своим чувством вины, деньгами и обещаниями всё исправить. Но ничего ты не исправил. Деньги это, конечно, здорово, брат, только прошлое ими не перепишешь.
— Я даже не знал...
— Херня. Тебе просто было плевать. Знаешь, кому не было плевать? Тренеру Дженсену. Знаешь, кто меня спас? Он. Так что не надо появляться спустя столько лет и изображать желание мне помочь. Ты опоздал на годы.
Я жадно втянул воздух, пытаясь избавиться от красной пелены ярости перед глазами.
Моргал.
Потому что я мужчина.
А мужчины не плачут.
Так всегда говорил тренер, когда я был ребёнком.
Слёзы для слабаков.
А я не слабый.
Майка вздохнул и провёл ладонью по коротким светлым волосам.
— Ты прав, Джек. Прости. Я был молодым, испуганным и злым и всё просрал. Я должен был спасти свою семью, но вместо этого попытался спасти весь мир.
Конор фыркнул.
— И посмотрите, как замечательно получилось.
Майка бросил на него взгляд.
— Я создал новую семью вместо того, чтобы позаботиться о той, которая у меня уже была. Мы с Маркусом не можем исправить прошлое. Но ты не можешь продолжать жить в нём, Джек. Иначе оно сожрёт тебя заживо.
— Я вообще не думаю о прошлом.
Он кивнул.
— Просто запихиваешь его подальше, да? Складываешь всё в тёмный ящик и никогда не приподнимаешь крышку.
Его голос стал мягче.
— Но если посмотреть прошлому в лицо, признать его, тогда его можно отпустить. А если продолжишь игнорировать, все демоны внутри будут колотиться в стенки этого ящика, пока однажды не вырвутся наружу.
Он посмотрел на Маркуса.
— Тебе, кстати, тоже стоит об этом подумать.
Маркус фыркнул.
— Мы пришли не меня обсуждать. И мне нравятся мои демоны.
На этот раз фыркнули Док и Билли.
Я опустился на одну из скамеек, сгорбился и закрыл лицо руками.
Я ненавидел то, что Майка был прав.
Слишком долго я держался за свою ярость.
Выплёскивал её в хоккее.
Наказывал любого, кто, как мне казалось, перешёл мне дорогу или обидел тех немногих, кому я был предан.
Наказывал Авиву.
Так долго ей не доверял.
И даже когда начал доверять...
Всё равно ей не поверил.
Кара села рядом со мной.
— Джек, почему ты сегодня ударил своего товарища?
Майка усмехнулся.
— Потому что Айзек начал нести дерьмо про его девушку.
Он даже не посмотрел на
