в частности Юго-Восточную, то там наблюдался массовый сдвиг «влево». Лаос, Кампучия, Вьетнам — это понятно, они давно были красными, хоть и в небольшую «синюю» крапинку. Вьетнам и Лаос, кстати, неслабо так пострадали от разрыва связей с западными инвесторами, которые пришли в эти страны после охлаждения отношений между Западом и Китаем. В отличие от советских СЭЗ подобные экономические образования во Вьетнаме были не самодостаточными и чисто «сборочными», работающими на привозных компонентах. Ну кроме разве что легкой и текстильной промышленности, то там тоже рынок рухнул: никто теперь уже не был готов платить 10 баксов за футболку, себестоимость отшива которой составляет 20 центов. Опять же пошлины…
А вот в Бирме — Мьянме вернее — произошел левый поворот маоистского толка. Китай, конечно, получил от США оплеуху, но все равно выглядел на фоне остального мира настоящей глыбой, с претензией если не на глобальное, то на региональное доминирование. Да и просто Москва никогда не поддерживала коммунистических повстанцев Мьянмы, предпочитая контактировать с официальным правительством в Янгоне. Поэтому когда КПМ пришла к власти, там, не скрываясь, взяли курс на Пекин и вступать в Пятый Интернационал не пожелали.
Как и сами китайцы. Хотя последние делегацию прислали, но со статусом «наблюдателей». Маоисты активно сколачивали свой «клуб по интересам» — кроме Мьянмы туда вошли Бангладеш — эти явно опасались соседей-индийцев, — Филиппины, Таиланд, где буквально полгода назад убили короля и началась вялотекущая гражданская война. К Индонезии Китай активно подбивал клинья, но, честно говоря, эта страна была сама по себе слишком большая, чтобы прямо под кого-то ложиться. Плюс оставшийся огрызок Пакистана — фактически это была провинция Пенджаб, но юридически названия страна не поменяла и продолжала называться Пакистаном — тоже с одной стороны хотел дружить с Китаем против Индии, но опасался, что индийцы его раздавят окончательно, так что пока непонятно было, чем всё это закончится. Ну и в принципе Китай, достаточно быстро оправившись — физически, но не морально, в плане идеологии такие оплеухи никогда быстро не проходят — от неудачи с Тайванем, методично продолжил окучивать регион, выгрызая для себя долю в мировом «пироге».
А ещё китайцы начали заходить на пустующую до сих пор «площадку» в Африке, что, если честно, стало лично для меня очень неприятной неожиданностью. Будем честны, Африка в последние годы несколько выпала из фокуса внимания большинства стран, там творился жесточайший ужас, целые страны разваливались и скатывались фактически до феодального состояния и лезть в этот бушующий суп с клёцками желания у серьезных игроков просто не было. Ну потому что сегодня ты договорился с каким-то полевым командиром, вложился в него оружия, отправил ещё каких-то ништяков, а завтра его прирезали «товарищи по опасному бизнесу» и все твои инвестиции отправились коту под хвост. И кому это нужно?
И тут вот неожиданно в конце 1997 года китайцы начали «заходить» на территорию бывшей Танзании. Договорились с самыми адекватными местными полевыми командирами, начали отправлять в регион не только и не столько оружие, сколько медикаменты, продовольствие и другие ТНП, скупать задешево всякие инфраструктурные объекты, взяли под контроль, например, порт в Дар-эс-Саламе… Завезли, конечно, своих военных для охраны всего этого дела, начали формиаровать нормальную управленческую вертикаль из местных и оказалось, что такой подход в целом работает.
Можно сказать, что я тут прямо кожей почувствовал, как все сохранившие субъектность игроки при виде того, что делают китайцы, напряглись и приготовились вступить в новую схватку за Африку. Вот буквально как во второй половине XIX века — новый колониализм во всей красе.
— Товарищи! — когда стадия неформального общения была закончена и все делегаты заняли места в большом зале Дворца Съездов, я взял вступительное слово. Как хозяин мероприятия. Сначала всех поблагодарил ещё раз за приезд, за проявление солидарности, и так далее, потом перешел к собственно основной мысли. — Мировая система капитализма умирает прямо у нас на глазах, мир больше не будет прежним. Настало время объединяться для того, чтобы не дать в будущем капиталистам-эксплуатантам вновь закабалить освободившиеся народы.
О том, что свобода этих самых народов шла зачастую рука об руку с голодом, болезнями, войнами и прочими неурядицами, я, конечно, тактично умолчал. Самой же главной темой конференции — ну, кроме, собственно, формирования новой формальной организации со всеми ее органами, уставами, штаб-квартирой, которая, кстати, по моему предложению была помещена не в Москве, а в Братиславе, чтобы по максимуму избежать ощущения советского политического диктата — стала тема мирного прихода к власти коммунистов в бывших капстранах и институционального перехода от капиталистического управления к социалистическому.
— Коммунизм шагает по планете, уже последнему слепцу очевидно, что жить по-старому просто нельзя, что отрицающие ведущую роль Марксизма-Ленинизма в построении нового будущего просто совершают преступление перед следующими поколениями…
И тут, конечно, в первую очередь рассматривались примеры Греции и Финляндии, как стран, которые — по любви или по расчету, тут уж как посмотреть — перешли или находились в процессе перехода из капиталистического лагеря в социалистический.
Как раз летом 1998 года парламент Финляндии проголосовал за запрет части «националистических», «профашистских» и «являющихся проводниками иностранного влияния» партий. Это не был переход к однопартийной системе, «обрезали» только правый край политического спектра: Национальную партию, Христианскую партию, Шведскую партию — а вот, например, вполне себе проевропейски настроенных соцдемов не тронули. Пока во всяком случае.
Вместо правых партий политический вакуум начали быстро заполнять новые силы: например, Профсоюзная партия. Именно через профсоюзы в Финляндии проводилась основная часть социалистического перехода на низовом уровне. То есть когда правительство Юрье Хаканена национализировало банковскую сферу и крупнейшие предприятия стратегических отраслей, народ это в массе своей воспринял без восторга, но с пониманием. Ну потому что дела у банков были настолько плохи, что без поддержки государства система уже фактически не работала, Хаканен, можно сказать, просто закрепил уже свершившийся факт. А вот когда коммунисты полезли с идеей национализировать и средние предприятия, тут их уже не поняли, что едва не привело к развалу имевшейся хрупкой коалиции. Пришлось откатывать взад и заходить с фланга — через повышение роли профсоюзов в управлении предприятием.
— Гидру капитализма нужно душить, не давая ей возможности передохнуть. Каждое государство, перешедшее в социалистический лагерь, каждое предприятие акционированное своими трудящимися, каждый рабочий, вступивший в профсоюз — это на разных уровнях маленький шажочек, приближающий всю планету к светлому будущему.
Всего же в организации Пятого Интернационала приняли участие больше 30 партий, реально находящихся при власти. Причем далеко не все из них
