сложился консенсус по поводу противостояния влиянию красных всеми возможными способами, на низовом уровне коммунизм продолжал оставаться весьма влиятельным политическим течением, пусть даже вынужденным временно перейти на нелегальное положение.
— А это уже вопрос к следующему поколению. Будем честны, ни вы, ни я уже не увидим того, что будет после. Ну разве что в виде пускающих слюну овощей… Но оно и верно, нужно вовремя давать дорогу молодым. Вовремя уйти — это тоже очень важно. Пока голова ещё работает. И это, кстати, не только политики касается, — я похлопал итальянца по плечу, на Апеннинах было весело, в Италии фактически дело полным ходом шло к гражданской войне. Мы активно перебрасывали через границу оружие и инструкторов, на месте формировались вооруженные бригады, уже были отдельные районы, которые фактически не подчинялись центральному правительству. Коммунисты были вынуждены отступить, но это был маневр не для бегства — хотя мы с большой охотой принимали европейских коммунистов, которые добирались до наших границ кружным путём чаще всего — а для сосредоточения. — Ну и, в принципе, вам уже бегать с винтовкой по горам поздновато, конечно, сейчас время такое… Сложное, хочется, возможно, взять все в свои руки, но нужно признать, что нынешние проблемы уже должны решать молодые коммунисты. Благо вы сумели воспитать хорошее поколение, которое не склонило молча голову перед фашистами, а смогло найти силы оказать сопротивление.
У нас, кстати, на рассмотрении в Верховном совете как раз лежал законопроект по поводу запрета занимать государственные должности лицам старше семидесяти пяти лет и становиться соискателем таких должностей старше семидесяти. Чтобы раз и навсегда решить этот вопрос и больше не играться с «геронтократией» ни сейчас, ни потом. Я лично и сам был готов уйти на покой по достижении предельного возраста, уверен, что четверть века на моём нынешнем посту — это более чем достаточно. Если после такой «прививки» потомки сумеют все развалить, то, значит, туда ему и дорога.
— Это правда, это правда, — согласился итальянец и прошел вглубь Дворца Съездов, где уже «тусило» немало делегаций из разных стран. В первую очередь именно наших ближайших союзников, но и просто представителей дружественных компартий имелось немало. Я же, кивнув итальянцу, с распростертыми обяътиями говтоился встречать ещё одного европейца, на этот раз из Португалии.
Что же мы тут все делали? Собрались на учредительный съезд Пятого Интернационала. Почему Пятого? Ну потому что Четвертый уже был и давно распался на кучу мелких групп. Да и был он собственно говоря, троцкистским, а не марксистским. А с другой стороны мы претендовали на объединение всех здоровых коммунистических сил на планете, ну и не Коминтерном же называть новую организацию. Слишком название «Коминтерн» ассоциировалось с диктатурой Москвы, от чего в этот раз мы хотели отойти. Создать не вертикальную организацию, а скорее «горизонтальную» с равными правами участников.
Самое смешное, что значительная часть тех самых «троцкистов», которые вроде как с нами, представителями советской коммунистической школы, раньше даже на одном поле срать садиться не хотели, постепенно фактически слились с ортодоксальными коммунистами до полной потери разницы. Потому что радикальные троцкисты со временем стали куда менее радикальными, а ортодоксы, наоборот, с началом кризиса начали уходить от еврокоммунизма обратно «влево». Ну и то, что они все разом фактически без особого разбора попали в ЕС под запрет, тоже в некотором смысле примирило идеологических конкурентов между собой. Потому что прямо сейчас вопрос стоял не в борьбе за «избирателя», а в борьбе с понятным, осязаемым и явным врагом в лице взявших в объединении власть правых радикалов.
А вообще идеологическая карта — если брать Европу, она всё же нам ближе, пусть значение составляющих ее стран в последние годы и начало стремительно теряться — континента, как бывает во времена кризиса, стремительно радикализировалась.
Далеко не везде успели пройти выборы, закрепляющие новую реальность в виде электоральных «решений», но показательными тут стали внеочередные выборы во Франции, где Жак Ширак, чувствуя утрату поддержки населения, распустил парламент — меня такие параллели иногда пугают, если честно, ведь то же самое сделал этот же политик в иной истории и при совсем иных обстоятельствах, а поди ж ты, как совпало — за год до положенного по срокам момента.
Сложно сказать, на что надеялся тут Ширак, но результат обескуражил всех. Сокрушительное поражение центристов и победа правых и левых радикалов. Причем из-за того, что именно во Франции левые так и не смогли сформировать единый блок, их суммарные 30% размазались по разным партиям из-за сложной мажоритарной электоральной системы, и на выходе не дали никакого выхлопа. Можно сказать, что они сами подарили победу крайне правому Национальному фронту. Действительно крайне правому, с антисемитизмом — он, впрочем, после событий на Ближнем Востоке очень быстро стал популярным по всей Европе, так что тут ничего удивительного — расизмом и прочими «измами». Для понимания, в нашей истории в 2002 году сильно растерявший рейтинг Жак Ширак шел во втором туре против Ле Пен под лозунгом «лучше вор, чем фашист». И победил.
А вот в Италии после последних выборов в 1994 году, где победила правоцентристская коалиция, новые «тараканьи бега» были назначены на весну следующего, 1999 года и вот там электоральные модели показывали, что у коммунистов могли быть вполне осязаемые шансы на приход к власти на вполне законных основаниях. И это при том, что платформа левых в Италии включала выход из ЕС, масштабную национализацию, суд над военными и государсвенными преступниками, вступление в СЭВ и прочие «коммунистические преобразования». Так что тут запрет коммунистов, можно сказать, был вполне оправдан с точки зрения правых и имел прямой практический смысл. Кто бы мог подумать ещё десять лет назад, что оно вот так вот повернется, что в Европе для сдерживания коммунистических идей партии придется тупо запрещать, да и это будет помогать отнюдь не на сто процентов.
— Добрый день, очень приятно, — от Индии прибыл глава местной коммунистической партии марксистского толка Харкишан Сурджит. Забавный такой сухенький дядечка с бородой и в традиционном тюрбане, которому уже перевалило за 80 лет и которого с двух сторон аккуратно подстраховали дюжие «помощники».
— Благодарю за приглашение, — Сурджит вполне мог чувствовать себя уверенно, его партия на досрочных выборах этой весной смогла набрать 15% голосов и получить почти сотню представителей в нижней палате Индийского парламента. Это был серьезнейший успех, до этого больше 5–7% коммунисты в этой стране никогда особо не набирали.
А вообще если говорить про Азию,
