возмущались, пытались протестовать, но в итоге чаще всего смирялись. Потому что на любую попытку неподчинения ответ был один — и дело тут не в жестокости какой-то, а в банальном рационализме, иначе всё это вавилонское столпотворение удержать бы не получилось, — чёрная метка и возвращение в лагерь на урезанный паёк без возможности оттуда выйти в ближайшие десять лет.
Отдельно имеет смысл упомянуть реакцию на прибытие «единоверцев» населения наших центральноазиатских областей. Официально все высказывались за то, что необходимо помогать, мир во всём мире, все люди братья и так далее… А вот в реальной жизни всё оказалось гораздо сложнее.
Во-первых, обострились проблемы с преступностью. Хоть мы старались по возможности выносить лагеря для «беженцев» на территории союзников, в частности Афганистана, всё равно немало мигрантов оказывались и в пределах границ СССР. Кого-то мы ловили не сразу, кто-то сбегал из лагерей… Так что необходимость вооружённых патрулей была совершенно не иллюзорной.
Во-вторых, вокруг лагерей неизбежно возникал чёрный рынок. Торговали пайками, едой в широком смысле, обменивались всякие драгоценности, принесённые с собой, появился теневой оборот оружия. Проституция, торговля детьми, оборот лекарств и наркотиков. Всё то, от чего средний гражданин в Союзе был чаще всего максимально далёк, тут же начало всплывать на поверхность. Пришлось учреждать специальные трибуналы, принимать поправки к уголовному кодексу, которые вводят более жёсткие наказания за те же преступления, но совершённые беженцами. Несколько тысяч человек пришлось показательно поставить к стенке — с широким освещением в прессе и на телевидении, чтобы другим неповадно было.
В-третьих, неизбежные болезни, в том числе венерические, бытовой расизм, недовольство объявленной мобилизацией медиков… Короче говоря, в реальности слова о классовой солидарности, как обычно, очень быстро разбились о скалы личного отношения.
Впрочем, были и положительные моменты: огромное количество рабочих рук позволило резко нарастить темпы строительства… Всего. Ускорилось строительство СевСиба и Трансполярной ЖД, вытащили с дальней полки проекты дорог Якутск-Магадан и на Сахалин. Только через эти четыре стройки в итоге, это если немного наперёд забежать, прошло больше полумиллиона «иностранных специалистов». Для сравнения: через БАМ за всё время прошло около 50 тысяч, то есть в десять раз меньше, комсомольцев, это просто для понимания масштаба.
И вообще Советский Союз в эти годы стал напоминать одну большую стройку. Строилось всё подряд, лишь бы людей занять каким-то производительным трудом. Только запустив первую ветку ВСМ, было решено строить её продолжение сразу в трёх направлениях: на восток, на юг и на запад, активизировались работы по возведению новых станций метро. Банально ускорили жилищное строительство: в 1997 году, это опять же с немного забегая наперёд, нам удалось сделать очередной рывок и пробить показатель в 280 миллионов введённых квадратных метров жилой площади, а количество квадратных метров, приходящихся на одного человека, наконец-то преодолело показатель в 20. И это, напоминаю, при продолжающем увеличиваться, правда без учёта «самотёчных» мигрантов, иначе бы график оказался не таким красивым, населении Союза, которое к концу 1997 года достигло отметки в 305 миллионов человек.
— Александра Павловна, что по вашей линии?
— Плохо, товарищ Горбачёв. Женщины в лагерях подвергаются систематическому насилию, которое структуры МВД не торопятся регистрировать, чтобы не портить себе статистику.
Короче говоря, здоровых трудоспособных мужчин нам было куда пристроить. Сложнее ситуация обстояла с женщинами. Мусульманские женщины в тех странах, откуда к нам шли основные потоки беженцев, были повально неграмотны, плохо социализированы и практически не имели опыта какой-то работы за пределами бытовой и домашней.
— Как вы себе представляете контроль за этим делом? Каждому на член по замку не повесишь. А бабы эти дикие даже когда их толпой насилуют, администрации лагеря не жалуются, — возмутился такой критике Астафьев.
— Я требую полностью раздельного содержания. Чтобы этот вопрос закрыть раз и навсегда!
Естественно, два миллиона домохозяек нам было не нужно, поэтому женщин после медицинской проверки и карантина — половое разделение было внедрено почти сразу, после первой же драки с летальным исходом, а те, кто был против, просто отправились обратно в сторону Пакистана — тоже начали привлекать к труду. Во-первых, это обслуживание самих беженцев, работа в лагерях поварами, уборщицами, прачками и так далее.
— А лагеря вы советских женщин отправите обслуживать? А кроме того, как показывает статистика, в тех лагерях, где женщины имеются, хоть и в небольших количествах, в виде обслуживающего персонала, меньше происходит драк и других нарушений порядка. На 10 или даже 15 процентов. Это очень много! Быстрее распределяйте своих женщин по работам, тогда и проблем с их содержанием не будет!
Во-вторых, разного рода лёгкие работы в традиционно «женских» сферах типа лёгкой промышленности, благо как держать нитку и иголку в руках знали почти все, а там до умения строчить на машинке не так уж и далеко.
Значительная часть женщин впоследствии была распределена по сельской местности. Тут нужно отметить ещё один момент: всем беженцам было запрещено находиться в городах от 100 тысяч населения, чтобы собственно местных по меньше раздражать. Даже тех, кто работал на стройках, селили подальше, в пригородах, и каждый день возили к месту непосредственного труда на автобусах. И конечно, размазать этих женщин тонким слоем по сельской местности, опять же без права менять место жительства, за чем местные начальники были обязаны следить, виделось вполне разумным и прагматичным решением. Сельская среда более простая, менее терпимая к чужим заморочкам, это вам не город, где можно годами жить и не знать, кто у тебя в соседях. Опять же землячества всякие образовывать сложнее: это в городе сел на метро и подъехал к соотечественнице пару станций, а на селе ближайший человек, который понимает твой язык, может в нескольких десятках километров оказаться.
— А ещё, — перечислив все проблемы «по своей линии», Бирюкова выдала несколько неожиданный запрос, — предлагаю обеспечить лагеря контрацепцией. Полностью остановить это дело мы всё равно не сможем, хотя бы от последствий избавимся.
— И как вы себе представляете, Александра Павловна? — Тут уже я не смог сдержать улыбку и вмешался в спор: — эти люди поди презервативов никогда в жизни и не видели, да и Аллах вряд ли положительно смотрит на такую «защиту», как вы заставите их в нужный момент пользоваться контрацепцией? С трудом себе представляю, правда, проще уж замки на члены им повесить, толку больше будет…
Опять же природа брала своё: незамужней бабе на селе сложно. И в физическом, и в психологическом плане, и даже то, что где-то там мог остаться муж, с которым тебя
