будет «красной линией» целенаправленное нанесение сторонами ударов ядерным оружием по городам и гражданским объектам. Там вообще много говорилось про необходимость сдержанности, были призывы к переговорам, и прочая дипломатическая муть, но фактически тут мы очертили границы некой «приемлемости»… И хотя «приемлемость» в новом мире уже стала штукой весьма эфемерной, дальнейшие события показали, что те кому надо нас услышали.
28 сентября США нанесли серию «ограниченных» ядерных ударов по шахтам, в которых стояли те самые китайские DF-5, способные докинуть ядерный заряд до Западного побережья Америки. Всего у Пекина было около двух десятков таких ракет, а все остальные три сотни имевшихся зарядов могли грозить только Гавайям в самом худшем случае. Были еще две подводные лодки, способные нести ядерные ракеты, но, как нам потом сообщили по «неофициальным каналам», их сумели обнаружить заранее и тупо потопить, без всяких разговоров. Ну правда, после почти сотни тысяч погибших на Гуаме людей разговоры уже были никому не нужны.
Три десятка боеголовок — это много. Даже при том, что китайские шахтные позиции располагались в глубине Китая, в горных районах, в провинциях Хэнань и Хунань, там, где населения почти нет, все равно удар был тяжелейшим. Впрочем, возможно, именно такая тяжесть удара и заставила Пекин остановиться. Воронка эскалации начала захлестывать через край, переход на следующий уровень уже неизбежно означал начало ударов по населенным районам и миллионы смертей, при этом ответить как-то всерьез КНР уже практически не могла. Даже если какие-то шахты и сохранились и вообще удалось сберечь часть своей «длинной руки», более чем на разрушение одного-двух городов Поднебесная совершенно точно не могла рассчитывать. Менять миллион американцев на сто миллионов китайцев? Этим можно грозить, но всерьез считать подобные жертвы приемлемыми совершенно точно в китайском Политбюро не стали бы.
На этом фактически двухмесячная война вокруг Тайваня была окончена. Окончилась она без подписания мирных договоров, просто закреплением статуса кво. Пекин уходить с мелких островов в проливе и из Гонконга не собирался, и способов его оттуда выковырять без тотального уничтожения фактически не было. Но и войска уже было высадившиеся и закрепившиеся «на пляжах» Тайваня, оттуда были эвакуированы в самые кратчайшие сроки.
Отдельно надо упомянуть индусов, которые в начале замеса начали стягивать к границе войска, явно прикидывая, как бы решить спорные территориальные вопросы в свою пользу раз и навсегда, но в итоге, посмотрев на развитие событий, в Дели благоразумно решили от «участия в карнавале» отказаться. Мы их в этом решении приветствовали двумя руками.
* * *
Мне до конца написания последнего тома и всей серии осталось около 100к знаков. Так что если вы еще хотите увидеть какие-то эпизоды, если есть какие-то идеи, если вам кажется что какую то тему я раскрыл не до конца или забыл «бахнуть» подвешенное ружье, то самое время это все высказать в комментах, потому что дальше уже это не будет иметь смысла.
Глава 3−1
Мор и глад
09 сентября 1996 года; Москва, СССР
ЗА РУБЕЖОМ: Напряжение в зоне Персидского залива продолжает оставаться высоким
После бурных событий минувшей зимы на Ближнем Востоке на некоторое время установилось относительное затишье. Израильское вторжение на Синайский полуостров, а затем применение Тель-Авивом ядерного оружия против Саудовской Аравии поставили регион на грань большой войны. И хотя гуманитарный кризис продолжал шириться, межгосударственные противоречия словно отошли на второй план.
Шаткое равновесие было нарушено событиями в Бахрейне. Массовые выступления шиитского населения, десятилетиями лишенного реального политического представительства, привели к падению правящей суннитской династии эмира Исы II. Власть перешла в руки здоровых сил государства, провозгласивших республиканскую форму правления и широкую программу политических и социальных преобразований.
Революция вызвала крайне нервную реакцию Саудовской Аравии, Катара, ОАЭ и Омана. Причины понятны. Положение самих нефтяных монархий стремительно ухудшается. С начала мирового кризиса потребление нефти сократилось более чем на 20 процентов, в то время как производство, более не сдерживаемое ограничениями ОПЕК, значительно превышает спрос. Если на пике американо-иранского конфликта тонна нефти стоила около 0,5 СР, то сегодня за нее дают лишь около 0,08 СР.
Еще тяжелее оказался крах прежней финансовой модели. Десятилетиями монархии Залива вкладывали заработанные на нефти доллары в экономику США. Теперь эти накопления фактически потеряны. Даже без шиитского фактора в странах Залива складывается предреволюционная обстановка. Низы уже не могут жить по-старому, поскольку источник почти неограниченного финансирования исчез, а верхи, привыкшие к роскоши и расточительству, не умеют жить по-новому.
Особенно тяжелое положение в Саудовской Аравии. До кризиса нефтяные поступления обеспечивали более 95 процентов доходов бюджета. Сегодня дефицит растет, отмечаются перебои с выплатой зарплат в государственном секторе, инфляция съедает доходы населения. Впрочем, страна пока не испытывает недостатка топлива и электроэнергии, что по нынешним временам для капиталистической экономики уже немалое достижение.
На молодую Бахрейнскую Республику оказывается беспрецедентное давление. Она исключена из Лиги арабских государств, четыре соседние монархии фактически объявили ей экономическое эмбарго. От прямой интервенции Бахрейн пока спасает лишь стоящий за его спиной Иран, вступать в новую войну с которым арабские монархии не торопятся.
Однако достаточно одной искры, чтобы Ближний Восток вспыхнул вновь.
Вторая половина 1996 года прошла под знаком манифестации всех возможных болезней в мире. Планетарный кризис ударил по производству и логистике медпрепаратов, отбросив в этом плане страны на десятилетия назад. Даже то, что фарма была одной из немногих отраслей европейской экономики, которая была важна и продолжала работать и в кризис, — в отличие, например, от тех же немецких автозаводов, которые уже частично закрылись, частично работали неполный рабочий день, только чтобы людей не увольнять, — не могло спасти ситуацию.
Ведь все было не так просто: уже к 1990-м мировой рынок лекарств был донельзя глобализирован. До 80% фармактивных веществ и прекурсоров производилось в Китае, Индии и СССР, потом их везли в Европу, на высокотехнологичном оборудовании «доделывали» их до конечного состояния и продавали по всему миру, забирая себе в карман основную маржу.
Поддерживать эту цепочку в обстановке кризиса стало гораздо сложнее. Сами лекарства производились, но вот возможности стран их покупать, как финансовые, так и логистические, резко просели, оставив от 2 до 3 миллиардов людей на планете — ориентировочно, тут сложно посчитать — без доступа к современной медицине.
К чему это привело? Результат очевиден. Африку захлестнула холера, вспыхнувшая где-то в Египте болезнь косой смерти распространилась во все стороны, унося на тот свет жизни буквально десятками тысяч. Казалось бы: какая к черту может быть холера
