разлучили — ты поди его ещё найди, жив он или нет, не известно, тем более что имелась инструкция по выписке документов для беженцев, где предписывалось в приоритетном порядке «русифицировать» имена, и какая-нибудь «Хамиз» вполне легко превращалась в «Ольгу» — вообще ничего не меняет. И естественно, эти женщины начали стремительно ассимилироваться: находить себе местных мужиков, рожать детей.
— Так же я хотел бы поднять вопрос о тех беженцах, у которых обследование выявило тяжёлые, скажем прямо, неизлечимые заболевания, — вновь взял слово министр здравоохранения. — Гепатиты Б, Ц и Д. ВИЧ/СПИД. Это то, что мы практически гарантированно не сможем вылечить, и то, чем беженцы в перспективе могут заразить наших граждан. Я категорически против того, чтобы таких больных допускать на нашу территорию и вообще позволять любые контакты с населением.
— Что вы предлагаете? Закопать их, что ли?
— Изолировать. Собрать в отдельные лагеря без перспективы в дальнейшем их покинуть. Альтернатива — жесточайшие эпидемии неизлечимых болезней. Я как профильный министр считаю это недопустимым…
Ну и, конечно, о тех, кому, скажем так, не повезло, тоже имеет смысл упомянуть. Сколько их там погибло по ту сторону границы, на пути между рухнувшими в дикость землями и континентом цивилизации в лице СССР, сказать сложно. Миллионы? Десятки миллионов? Сотни? Если даже относительно благополучная Индия по их собственным данным — в 2000 году Дели сумел провести перепись населения — недосчиталась впоследствии примерно восьмидесяти миллионов человек. Понятное дело, не все эти восемьдесят миллионов погибли, кто-то просто не родился, кто-то уехал, но всё же. Так вот, если даже Индия потеряла столько, то развалившийся на куски стотридцатимиллионный Пакистан и вовсе потерял чуть ли не половину имевшихся до 1995 года на этих территориях жителей. Про Ближний Восток и Африку даже говорить нет смысла, там все было очень плохо.
Так вот, из тех миллионов, которые сумели добраться до нашей «зоны ответственности», выжила подавляющее большинство. Тем не менее сухие строчки отчётов зафиксировали больше двухсот тысяч смертей только за 1996–1997 годы. В первую очередь это старики и маленькие дети, хронические больные, женщины, «забывшие» обратиться за помощью при родах, просто люди, которые к моменту попадания в нашу систему достигли такой степени истощения, что спасти их было уже сложно.
Отдельной строчкой нужно упомянуть тех, кто по своим идеологическим, религиозным, политическим или иным убеждениям не вписывался в советскую действительность. Глупо думать, что все миллионы беженцев легко влились в советскую жизнь, очень многие пытались качать права, устанавливать свои порядки, нарушать достаточно простые и понятные правила поведения. Значительная часть из них следующие десять лет провела за колючей проволокой в лагерях перевоспитания. Едва ли не миллион человек по итогу всего происходящего так и не были допущены до «выпуска на свободу». Кто-то так и закончил жизнь на территории закрытых лагерей, по кому-то потом, уже когда основной вал кризиса прошёл и на месте старых государств стали образовываться новые преемники — иногда совсем новые, иногда с тем же названием и в тех же границах — подписали договора о репатриации. Ну а самых буйных и непримиримых — имелись и такие, что забавно, зачем нужно было с таким мировоззрением в сторону СССР мигрировать — просто актировали. Без суда и следствия, для формального сохранения законности вывозя их за границы Союза, на «ничейные земли».
Ужасно это? Да. Была ли у нас альтернатива? Ну если отбросить вариант с расстрелом всех беженцев из пулеметов прямо на границах — когда я поставил на заседании Политбюро прямой вопрос, готовы ли товарищи поставить лично свою подпись за то чтобы загеноцидить несколько миллионов человек, почему-то желающих это сделать не нашлось — лучших вариантов объективно не было.
Интерлюдия 1
Перевыборы Дукакиса
27 сентября 1996 года; Вашингтон, США
ФУТБОЛ: Чемпионат мира едет в Советский Союз
На состоявшемся в Вене съезде ФИФА принято решение предоставить Советскому Союзу право проведения чемпионата мира по футболу 2002 года!
Первоначально на мировое первенство претендовали также Япония и Южная Корея. Однако продолжающийся уже полтора года мировой кризис фактически сделал обе заявки неактуальными. Ни Токио, ни Сеул сегодня не способны гарантировать своевременную подготовку инфраструктуры и проведение главного футбольного праздника планеты на должном уровне.
На этом фоне советская заявка выглядела особенно убедительно. В СССР уже несколько лет осуществляется большая программа строительства и реконструкции футбольных стадионов. Сегодня 12 из 16 клубов Высшей лиги получили новейшие арены, соответствующие, а по ряду показателей превосходящие лучшие мировые аналоги. До конца 1998 года должны завершиться работы в Ростове и Киеве, после чего все клубы Высшей лиги будут обеспечены современными стадионами.
Таким образом, для проведения чемпионата мира Советскому Союзу фактически не потребуется нового масштабного строительства. В сложившейся международной обстановке советская заявка оказалась, по существу, безальтернативной.
На фоне единодушия ФИФА особенно резко выглядит скандал вокруг решения УЕФА передать право проведения чемпионата Европы 2000 года от Бельгии и Нидерландов ГДР и Чехословакии. Причины такого беспрецедентного шага понятны. Обстановка в Бельгии остается напряженной, а приход к власти в Нидерландах фактически фашистской политической силы не может не вызывать тревоги. Кризис обрушил и посещаемость матчей. В Нидерландах сегодня на трибуны приходит около 40 процентов от докризисного числа зрителей. Клубы, лишившиеся привычных доходов от продажи игроков за границу, один за другим оказываются на грани банкротства. На этом фоне Восточная Европа выглядит значительно спокойнее и надежнее.
Решение УЕФА понравилось не всем. Париж, которому предстоит принимать чемпионат мира 1998 года, уже заявил, что ни при каких обстоятельствах не намерен отказываться от этого права.
Тем не менее общая тенденция очевидна. Европейский футбол постепенно отказывается от почти полувековой ориентации исключительно на Западную Европу. Восточную половину континента слишком долго предпочитали не замечать. Теперь положение меняется.
И это можно только приветствовать.
— Как же меня все это достало, — Дукакис стоял у окна Овального и смотрел на южную лужайку перед президентской резиденцией. Мало кто знает, что сам главный американский кабинет, показанный в сотнях фильмов, находится отнюдь не в главном здании, а в его правом, западном крыле. И смотрят его окна не вперед «в мир», как можно было бы представить из формы эркера на фасаде Белого Дома, а вбок, будучи прикрытыми со всех сторон деревьями и кустами. Плюс рельеф южной лужайки сделан так, чтобы образовывать вал безопасности, перекрывающий траекторию прямого выстрела. Так что при всех своих достоинствах похвастаться хорошим видом данное помещение точно не могло, лишь
