что он был как раз тем, кто забирал последнее у слабых? А ведь сообщают и о нередких случаях каннибализма, во всяком случае о найденных человеческих останках с характерными «повреждениями» пограничники сообщают регулярно…
— Здоров как бык, — проведя все «исследования», констатировала врач. — Хоть завтра в шахту.
— Завтра нельзя, завтра его после прививок ломать будет, — резонно возразила медсестра, подавая Маше шприц с первой вакциной. Та взяла ватку со спиртом, быстро протерла место укола, сделала инъекцию, после чего выбросила шприц в специально стоящее тут же ведро. К счастью, одноразовые шприцы уже лет пять как окончательно вытеснили в Союзе стеклянные многоразовые, так что заморачиваться со стерилизацией инструмента не было нужды. Иначе на таком потоке обязательно какая-нибудь зараза пошла бы гулять.
— Так этому «зелёный», — по результатам короткого осмотра, и поскольку никаких жалоб на самочувствие от пациента не поступало, ему на бейдж прилепили зелёную отметку, означающую условное «здоровье». По получении жёлтой отметки требовалось дополнительное наблюдение, «красных» же немедленно помещали в карантин. — Всё, свободен. Ну и как этих диких людей они собираются встраивать в советское общество? Я честно говоря смотрю на этот поток беженцев… Мне их искренне жалко, но жить рядом с ними мне вот совсем не хочется.
— Ой вы такая наивная, Мария Николаевна, я просто не могу, — хохотнула медсестра от избытка чувств хлопнув себя по колену. — Ну кто ж этих зверьков к людям-то пустит. Уж точно не сразу. У меня зять из гагаузов, у них с турками язык похожий, так его еще два года назад подрядили над турецкими беженцами бригадирство осуществлять. Поди слышали что в Турции гражданская война идет уже сколько лет…
— Слышала конечно, — кивнула врач.
— Ну вот, только официально в Союз за это время полмиллиона тамошних жителей переехало. А вы их видели где-то вокруг? Нет! Это потому что с ними специально работают, там считай всю родню зятя по гагаузской линии на это дело поставили. Они же объясниться могут, но сами православные при этом. Ну и в общем большая часть этих турок сейчас шпалы укладывает где-то в Сибири, а то и вовсе за полярным кругом. Вот и этих туда отправят, у нас в Союзе поди мест куда человека законопатить можно, так что его потом никто и не найдет, очень много.
— Они ж дохнуть будут безбожно на северах. К южному климату привычные, — возразила Маша, вновь вызвав ухмылку куда более старшей, опытной и циничной коллеги.
— Да и хрен с ними. Сюда этих «беженцев» никто не звал, сами приперлись, что с ними еще делать. А так хоть пользу принесут какую-то. Опять же никто никого не держит, не нравится наша гостеприимность — вали на все четыре стороны. А там глядишь несколько лет пройдет, у них дома ситуация наладится, устаканится все более-менее и их обратно отправят всех гуртом. Уж поди у нас в Правительстве не дураки сидят, не хуже нас понимают, что вот так просто этих людей в нормальное общество выпускать нельзя.
— Ну да, ну да… Следующий!
И такие вот приёмы, осмотры, совмещённые с постановкой прививок и при необходимости забором анализов — тут, в лагере беженцев на границе с Афганистаном, условия были спартанские, поэтому отдельных процедурных кабинетов не имелось, и подобные манипуляции проводились прямо тут же — проходили каждый день. С утра до обеда, семь дней в неделю.
— Устала… Задолбалась.
— Давно вы так? — Медсестра, приехавшая откуда-то из Кишинёва, была старше Маши в два раза, но подчёркнуто блюла субординацию и называла врача исключительно на «вы».
— Да уж. Пятый месяц считай. Мы с мужем ещё из «добровольцев», считай, первые поехали, ещё до того, как мобилизацию объявили. Мы на кооперативную квартиру копим, а тут такая возможность заработать.
— Ну да, — кивнула медсестра, — платят хорошо, но и работать, конечно, приходится… Хотя я бы всё равно предпочла бы у себя в родном городе сидеть, пусть даже за двести пятьдесят рублей оклада, а не за пятьсот.
— Потому мобилизацию и объявили. Потому что желающих переться в эту пердь особо не находилось, а дело делать всё равно кто-то должен, — вздохнула Маша.
Объявление о частичной мобилизации медицинского персонала изрядно всколыхнуло общественность. Как-то последние годы, после окончания эпохи гонок на лафетах, все привыкли к спокойному, размеренному и предсказуемому течению жизни и общеполитическому состоянию в стране. То есть, конечно, изменения какие-то проходили постоянно, но они скорее были связаны с постепенным и аккуратным «откручиванием» гаек; власть как будто пыталась нащупать тот предел, до которого может доверять собственному народу, осторожно разрешая то одно, то другое из того, что ещё недавно было под запретом.
Ну и вообще по мелочи жизнь населения в эти пару лет тоже немного поменялась. Как бы там с экранов телевизоров и с полос газет не клеймили зарвавшихся от жадности капиталистов, сваливших мир во всепоглощающий кризис, и не рассказывали, насколько хорошо при этом живётся в Союзе, народ всё равно начал замечать кое-какие подозрительные изменения. С полок магазинов пропали кое-какие ставшие уже привычными импортные товары. Не из первого, так сказать, ряда потребления, но из второго и третьего исчезло многое. Всякие «экзотические» фрукты и овощи, которые шли из «дружественных», например, африканских стран. Вместо них правда «выбросили» в гораздо большем количестве сделанную на экспорт продукцию советских СЭЗ, которая резко потеряла спрос «там». И вроде хорошо, но кое-кто стал жаловаться, что качество этого самого экспорта упало. Доподлинно это, конечно, прояснить для обычного человека было почти невозможно, но стали шептаться, мол, иностранные специалисты начали уезжать домой, а наши бракоделы тут же принялись «оптимизировать» производство.
А ещё как-то непривычно сильно поползли ценники в магазинах. Последние пару лет перед мировым кризисом традиционное уже новогоднее повышение цен проходило, как бы это сказать… Достаточно мягко: что-то дорожало, но в основном это касалось отдельных товаров, ну и цены на водку с табаком по традиции становились ежегодно всё более кусучими, впрочем, не переходя никогда ту черту, которая бы заставила среднего обывателя начинать мастерить дома самогонный аппарат или выращивать табак в горшке на балконе. При этом зарплаты продолжали расти весьма активно, и от этого складывалось ощущение постоянного и неуклонного повышения благосостояния. Квартиры продолжали раздавать активно, машин на улицах стало больше, одёжа на людях стала качественней и разнообразней, всяких разных предложений и идей по поводу турпоездок, в том числе и
