без конца повторяла Авива.
Её тело содрогалось от тихих рыданий. Слёзы стекали по щекам, но она не отводила от меня взгляда.
Возможно, хотела, чтобы я видел её боль.
Чтобы понял, насколько сильно она меня ненавидит.
Даже сейчас, совершенно разбитая, она казалась мне прекраснее, чем когда-либо.
И все эти ублюдки были свидетелями её страдания.
Но больше не будут.
— Закрыли свои грёбаные глаза! — приказал я.
Игроки подчинились.
Все, кроме Джуда, Леви и Айзека.
— Вы трое тоже.
Они послушались.
Айзек последним опустил веки. Прежде чем сделать это, он бросил на Авиву взгляд, полный сочувствия, а на меня посмотрел с нескрываемым презрением.
От осознания того, что они больше не видят её обнажённой и беззащитной, мне стало немного легче.
Я поднялся, натянул шорты и осторожно взял Авиву на руки.
Затем вынес её из столовой и направился наверх.
Всю дорогу до спальни она рыдала и колотила меня маленькими кулаками.
Я не препятствовал.
У двери пришлось немного перехватить её, чтобы ввести код.
1113.
Тринадцатое ноября.
День, когда я подписал письмо о намерениях с университетом Рейны. День, когда окончательно понял, что смогу вырваться из кошмара, которым был дом моего детства.
Замок тихо пискнул.
Я толкнул дверь ногой и вошёл.
— Не знаю, что ты себе вообразил, но я сейчас же ухожу домой, — заявила Авива.
Её дрожащий голос надломил что-то у меня в груди.
Сердце, которое я давно считал мёртвым.
Она была такой сильной. Такой храброй.
И такой невыносимо уязвимой.
Я причинил ей боль.
Я делал это с самого начала, но никогда прежде не ранил её настолько глубоко.
Я отнял у неё нечто большее, чем девственность.
Я вырвал наружу её тайну и выставил перед целой толпой.
Сможет ли она когда-нибудь меня простить?
— Я ухожу домой!
На этот раз голос окончательно сорвался.
Её слёзы пропитали мою футболку. Мне казалось, будто они прожигают ткань и кожу, оставляя на мне следы нашего общего стыда.
— Тише, — прошептал я, закрывая дверь ногой.
Я подошёл к огромной кровати.
Утром я тщательно её застелил. Огненно-красное покрывало и пепельно-серые простыни по-прежнему лежали без единой складки.
Я никогда не приводил сюда девушек.
Обычно всё происходило внизу или в комнате Айзека.
И теперь присутствие Авивы в моём личном пространстве почему-то выбивало меня из равновесия.
Мне даже захотелось привести комнату в порядок ради неё.
Я подавил этот нелепый порыв и осторожно уложил её на кровать.
Она тут же попыталась подняться.
Я остановил её, забрался следом и притянул к себе.
— Хотя бы дай мне одеться.
— Нет.
От неё пахло яблоками и мёдом.
Я уткнулся лицом в её растрёпанные волосы, жадно вдыхая знакомый аромат.
Она была такой тёплой, мягкой и настоящей в моих руках.
— Вот зачем я здесь, да? — тихо спросила Авива. — Чтобы ты снова мог меня трахнуть. Чтобы ещё сильнее унизить.
Её голос звучал мертвенно устало.
— Ну давай. Трахни меня. Унижай. Какой у меня выбор? Ты ведь всё ясно дал понять, Джек. Ты победил.
Но я не победил.
Я уже не понимал, что вообще означает победа.
У Авивы был шрам, о существовании которого я даже не подозревал.
Я не знал, откуда он взялся. Не знал, почему она так отчаянно его скрывала.
Я слишком многого о ней не знал.
А ведь обычно я знал всё.
— Принцесса… — начал я.
И замолчал.
Что, чёрт возьми, я собирался сказать?
«Прости» было бы неплохим началом.
Но слово застряло в горле.
Авива отвернулась и уткнулась лицом в подушку.
Не зная, что делать, я поднялся и достал из мини-холодильника несколько бутылок воды.
Поставил их рядом с ней, снова лёг и осторожно погладил по волосам.
— Что я могу сделать, чтобы тебе стало легче? — спросил я.
Меня бесило отчаяние, прозвучавшее в собственном голосе.
— Оставь меня в покое.
Три простых слова пронзили меня словно нож.
Но оставить её одну было последним, чего я хотел.
Только не сейчас. Не после того, что я натворил.
Видеть её такой разбитой было невыносимо.
— Только не это, — ответил я. — Скажи, что я могу сделать, оставаясь рядом.
— Ничего, — пробормотала она в подушку.
Её голос звучал так же надломленно, как я себя чувствовал.
— Ты ничего не можешь сделать, чтобы мне стало лучше.
После этого она замолчала.
Я гладил её по спине, пока она плакала, и чувствовал себя совершенно потерянным.
Я ненавидел себя так же сильно, как она ненавидела меня.
Возможно, даже сильнее.
Наконец рыдания стихли.
Дыхание Авивы постепенно выровнялось.
Я ещё долго держал её в объятиях, пока не убедился, что она уснула.
Мне отчаянно требовался воздух. И выпивка.
Хотелось вырвать себе волосы.
Я не желал оставлять её, но больше не мог лежать здесь, наедине с собственными мыслями.
Поцеловав Авиву в лоб, я с трудом выдавил:
— Прости, принцесса.
Затем вышел и закрыл за собой дверь.
Нажал кнопку замка.
Раздался короткий сигнал.
Я опустился прямо на пол и закрыл лицо ладонями. Я ведь рассчитывал, что сегодняшнее унижение Авивы принесёт мне удовлетворение.
Что, раскрыв её тайну, окончательно докажу своё превосходство. Что снова почувствую себя хозяином положения. Но никакой победы не было. Я потерял контроль над всем. И, чёрт возьми, даже толком не посмотрел на грудь, которую так хотел увидеть с самой первой встречи.
— Джек.
Я поднял голову.
Передо мной стоял Айзек.
Его голубые глаза внимательно изучали меня. От привычной ухмылки не осталось и следа.
— Да?
Он покачал головой.
В его взгляде читалось разочарование.
— Спускайся. Нам нужно поговорить.
Часть меня хотела послать его к чёрту и остаться сидеть перед дверью спальни, словно сторожевой пёс.
Но Авива была в безопасности. И уйти не могла: я запер дверь снаружи.
А сидеть здесь, изображая жалкого ублюдка, не имело смысла.
Айзек протянул руку.
Я принял помощь, поднялся и последовал за ним вниз.
Первый этаж опустел.
Остальные игроки разошлись, вероятно, по распоряжению Джуда и Леви.
Близнецы находились в комнате отдыха.
Джуд развалился перед телевизором, засунув одну руку в боксёры, а другой управляя игрой в NHL 24.
Леви протирал очки и смотрел куда-то в пустоту с видом человека, которому срочно требуется психиатр.
Оба подняли головы при нашем появлении.
Джуд поставил игру на паузу и покачал головой. Несколько прядей выбились из его пучка.
— Чувак…
— Даже не начинай, — предупредил я, опускаясь на диван напротив.
— Ты ведь понятия не имеешь, что он собирается сказать, — заметил Леви со свойственной ему рассудительностью.
Айзек сел рядом, положив руку на спинку дивана, но промолчал.
— Ладно. Что
