имелось, биржи фактически только к середине 1997 года начали выходить из комы и как-то начали подстраиваться к новой реальности. Наш «Золотой ОПЕК», который, в общем-то, никогда не был оформлен документарно, тоже распался, слишком высок был спрос на золото как убежище, чтобы философия «поддержания цены» могла работать в кризисе.
Перестали функционировать такие европейские структуры, как Совет Европы, ОБСЕ, ЕСПЧ. Все эти правозащитные истории, направленные в первую очередь, как водится, на продвижение собственной политики в «третьих государствах», просто не выдержали столкновения с реальностью. Когда только в ФРГ к середине 1997 года в «трудовых лагерях» и «местах временного содержания для нежелательных лиц и иностранцев» оказалось больше миллиона человек, какие вообще могут быть претензии на соблюдение неких «общечеловеческих» прав. Правительства просто начали массово выходить или в лучшем случае «приостанавливать своё членство», что опять же превратило эти международные организации в пустую оболочку без всякого смысла и цели. И денег, главное, что тамошним бюрократам, привыкшим вкусно кушать только за то, что они болтают языком, продвигая правильную повестку, стало некому платить.
Впрочем, по этим организациям никто особо не плакал. Гораздо хуже было то, что перестал нормально функционировать целый ряд сугубо технических объединений. Таких как Всемирная организация здравоохранения, у которой по одному месту пошли программы вакцинации, и это, как уже упоминалось, привело к массовым вспышкам экзотических уже, казалось бы, болезней.
ИКАО — кто теперь будет сертифицировать самолёты для их полётов на международных линиях, тем более что штаб-квартира этой структуры находилась в Канаде, а Оттава в моменте оказалась едва ли не в колониальной зависимости от Вашингтона. В США же и вовсе никто не горел желанием летать, потому что там твой самолёт могли тупо конфисковать за… Да за что угодно, и, что самое страшное, конфисковать твой самолёт теперь могли где угодно. По желанию левой пятки, и всё упиралось исключительно в двусторонние договорённости между правительствами.
По большому счёту единственным действительно крупным и системным производителем самолётов в моменте остался только СССР. У нас тоже слегка сократилось производство, отвалилась часть иностранных заказов, но уровень в 120–130 самолётов первого и второго класса мы держали уверенно. Для сравнения: Эйрбас в 1996 году передал заказчикам 18 самолётов, а Боинг — эта компания традиционно «покрывала» весь мир и сильнее всего пострадала от распада глобализированного пространства — всего 43. Причём даже такие показатели были далеко не «дном», от которого можно было бы оттолкнуться, в мире резко обвалились уровни пассажирских перевозок, из-за дорогого топлива, обслуживания, межгосударственных проблем перестали функционировать сотни маршрутов, тысячи самолётов встали на прикол по причине ненужности. Только Аэрофлот продолжал летать по всему миру — ну тоже не по всему, туда, где было небезопасно, мы тоже не летали, — выполняя не столько экономические задачи, сколько политические. Показывая всем, что в бушующем кризисном мире есть что-то стабильное…
Короче говоря, прямо сейчас велись переговоры по поводу переезда ИКАО в Европу, новым местом его расположения было предложено избрать Берлин, пока не совсем понятно, чем это всё закончится, но даже само рассмотрение такой возможности говорило о многом в новом мире.
ИМО — Международная морская организация — занимающаяся правилами морских перевозок. Какие к чёрту правила, если суда приходится конвоировать боевыми кораблями? Причём отбиваться нужно зачастую не только от откровенных пиратов с калашами на надувных лодках, но и от государственных структур, которые вполне официально опять же могли арестовать судно за мнимое или реальное нарушение, и потом судись сколько хочешь, доказывай, что ты не верблюд.
МАГАТЭ как-то незаметно превратилось в «полусоветскую» структуру. Другим странам было не до ядерного мониторинга, тем более тогда, когда бомбы начали сыпаться одна за другой, кому там какое уже дело, до какого уровня ты свой уран обогащаешь, а вот СССР всё же пытался сохранить некий контроль в этой области. Для этого мы спешно подписывали двусторонние договоры со странами, которым экспортировали — собственно, это стало одним из условий — своё топливо, а структуры МАГАТЭ стали скелетом, на который мы спешно навешивали собственное «мясо».
Как-то пытался выживать и помогать людям Красный Крест. Совместно с нашим Фондом мира проводились какие-то гуманитарные акции в первую очередь на Ближнем Востоке и в бывшем Пакистане, потому что — сплошной прагматизм, никаких общечеловеческих ценностей — именно оттуда шло давление на наши южные границы. Кое-как Красный Крест — там совместно с католической церковью, чья роль неожиданно возросла в кризис, — работал в Латинской Америке, а вот на Африку, похоже, все махнули рукой. Там сейчас было как в XVIII веке до изобретения хинных таблеток — белым людям практически невозможно было выжить. Виной, правда, чаще всего была не малярия и не лихорадка, а масштабное отравление тяжёлыми металлами, если вы понимаете, о чём я. Впрочем, на третий год кризиса много где боеприпасы даже для простого автомата Калашникова начали заканчиваться, и местные стали переходить местами на холодное оружие. Резать друг друга это, конечно, никому не мешало, по некоторым прикидкам население «чёрной Африки» за неполных три года сократилось с 600 до примерно 400 миллионов человек — и насколько ещё уменьшится, не знал никто, — в первую очередь, конечно, из-за голода и болезней, но и без человеческих усилий там тоже явно не обошлось.
Интерпол распадается на «блоки», добиться выдачи преступника из «чужого сектора» становится практически невозможно. Да никто и не пытается зачастую.
Ещё одной — из немногих, надо признать, во всём мире — стран, которые в меньшей степени пострадали от кризиса или, наоборот, даже приобрели с его началом, стала ЮАР. Находящаяся на самой южной окраине Африканского континента страна была самодостаточна по многим критическим позициям, в первую очередь по еде и топливу для электростанций, которые в большинстве своём работали на местном же угле. А в конце 1996 года тут вступил в строй первый из четырёх строящихся нашим Министерством среднего машиностроения блоков ВВЭР-1000, и африканерам стало совсем хорошо в плане энергетической безопасности. Они даже окончательно перестали брать нашу нефть, переключившись на гораздо более близкую и оттого выгодную нефть из Персидского залива, в чём сложно обвинять Преторию.
Гораздо легче стало существовать ЮАР в политическом плане. Исчезло давление «международного сообщества», в новом мире стали абсолютно неважны санкции и всякое осуждение за «апартеид», вся эта цивилизационная шелуха облетела, как пожелтевшие листья на октябрьском ветру. Страны вновь стали закупать у Претории золото, что, кстати, немного сбило цену на этот товар с 3,5 СР — напомню, что при введении сырьевого
