Улыбаться местным особо не от чего.
Это, конечно, тоже была не совсем правда. Как и во время любой другой эпохи перемен, в Европе на волне кризиса наверх вылезла целая плеяда новых людей, которые сумели урвать кусок от старых богатств, присосаться к новой власти, встроиться в новую парадигму и чувствовать себя просто прекрасно. Они активно выступали на телевидении, кричали о необходимости «воевать за традиционные германские ценности», рассказывали о «цветущем европейском саде», противопоставляя себя дикости, накатывающей с востока и юга. Им, правда, никто особо не верил, но, опять же, какая разница?
Автомобиль между тем, проехав фактически через всю столицу с северо-востока, где располагался аэропорт, на юго-запад, где находилось советское посольство, остановился у въезда в дипломатическое представительство. Из будки вышел охранник, проверил документы у водителя, после чего открыл шлагбаум и пустил гостей внутрь.
На пороге главного здания гостей уже встречал третий секретарь посольства, традиционно курирующий «неофициальную деятельность».
— Товарищ Путин? Рад встрече. Мы, по правде говоря, тут последние дни пребываем в полнейшей растерянности, уж точно не ожидали таких «гостей». Прекрасно, что вы так быстро прилетели.
Генерал пожал протянутую ладонь и ответил.
— Ситуация действительно необычная, поэтому и реакция такая оперативная. Ну, ведите к своему «графу Монте-Кристо», где вы его тут держите.
Вообще-то внешнюю работу у КГБ отобрали уже давно. Десять лет, считай, как выделили «первое управление» в отдельную структуру. Казалось бы, это что означает? Что теперь полномочия «конторы» не распространяются на внешний «контур» и нужно заниматься исключительно «внутренним». На практике, конечно же, все получилось иначе: новый отдел, занимающийся заграничной деятельностью, образовался в структуре КГБ едва ли не в тот же день. Он, конечно, был куда скромнее: не те задачи, не те возможности и бюджеты. Но если кто-то подумал, что с выделением СВР КГБ вообще перестанет показывать нос за границу, то это было бы, без сомнения, очень наивным предположением.
— Добрый день, дон Пабло, — в одной из гостевых комнат советского посольства в ФРГ сидел не кто иной, как самый знаменитый в мире наркоторговец.
— Не столь уж добрый, — на весьма сносном английском ответил колумбиец. — А вы… Кто?
— Заместитель председателя КГБ Путин, — генерал протянул наркоторговцу ладонь, которую тот пожал с явным облегчением. С большой долей вероятности Эскобар все эти дни думал, что сейчас его просто тихо пристрелят, чтобы не возиться с «отработанным материалом», и закопают тут, на территории посольства, благо места имелось навалом, вокруг лес, никаких лишних глаз… — Меня прислали, чтобы убедиться, что это действительно вы, и понять, что делать дальше. Рассказывайте.
Чекист без особых церемоний ухватил стул, стоящий возле стола, подвинул его к себе и сел на него верхом. Сам Эскобар, надо признать, выглядел не особо хорошо: куда-то делся «благородный жирочек» на боках, под глазами появились тяжелые серые мешки, ну и вообще мужчина выглядел натурально загнанным и изрядно побитым жизнью.
— Все пошло по одному месту, когда сдох доллар…
— Мы, конечно, с вами не встречались раньше, но вроде бы вам советовали не держать запасы в американской валюте… Во всяком случае, так было написано в документах, которые мне давали на ознакомление.
— Это да, — хмыкнул наркобарон, — но когда у тебя СТОЛЬКО налички, очень сложно ее как-то «утилизировать».
История, в общем, рассказанная Эскобаром, оказалась вполне понятной. Сначала они привыкли много зарабатывать. Очень много — миллиарды и десятки миллиардов долларов. Сам Пабло потихоньку от непосредственного управления картелем отошел и начал политическую карьеру, основав свою партию и пройдя с ней в парламент, а в будущем нацелившись и на президентское кресло. Потом бахнул кризис. Конечно, все картель не потерял, очень много уже было вложено в бизнес, в недвижимость в разных странах — впрочем, значительную ее часть тоже национализировали, так что это оказалось не самой удачной инвестицией, — во все подряд, короче говоря. Денег было так много, что «разбрасывались» они во все стороны вообще без разбора. Как показали дальнейшие события, — Эскобар тут горько усмехнулся, — 90% этих инвестиций оказались сами по себе либо нежизнеспособными, либо тупо скамом для выкачки бабла из его кармана.
Когда же все обвалилось, с одной стороны, ввозить порошок — и не только порошок, к середине девяностых колумбийцы уже плотно освоили всякую синтетику от экстази до фентанила — стало гораздо легче: наркоту удавалось завозить в США буквально железнодорожными вагонами, дав на лапу пограничникам и вообще всем причастным. С другой — реальные доходы упали на несколько порядков. Потому что и цена наркотика упала, и оперировать красным долларом стало сильно сложнее.
Потом прилетали американцы, бомбили их лаборатории, хотя как раз к этому все отнеслись достаточно философски: такой риск, можно сказать, заложен в саму профессию. А потом вышла та книга, рассказывающая историю «величайшего наркоторговца», и все полетело под откос. Политическая карьера, несмотря на все пожертвования и попытки отбиться от нападок, сдулась, американцы все же нашли подход к властям Колумбии, и те начали «крестовый поход» против наркомафии, а товарищи по опасному бизнесу решили, что они и сами с усами и что можно скинуть «опасный балласт», продолжив деятельность уже без первоначального организатора и идейного вдохновителя. Собственно, поток наркотиков, идущий в США, от ухода дона Пабло «на пенсию» вообще никак не уменьшился, и советская разведка все так же продолжила сотрудничество с ними. Просто персоналии поменялись.
Ну а Эскобару с семьей и некоторыми приближенными пришлось бежать из Колумбии. Сначала на север, в Мексику, потом в США и оттуда уже, сменив документы, в Европу.
— С этим все понятно. Даже не буду делать вид, что меня тронула ваша грустная история, скажу только, что удивлен сроку, в течение которого вы сумели держаться на вершине. Больше пятнадцати лет в вашей профессии — это редкость. Обычно биографии ваших… коллег куда ярче и куда короче, — генерал встал со стула и, не торопясь, прошелся пару раз туда-сюда по комнате. — Итак, главный вопрос в том, чего вы хотите от нас?
— Не знаю, — хмыкнул Эскобар. — До сих пор не уверен, что выйду из этой комнаты на своих двоих.
— Это вы зря. У нас репутация. Мы не кидаем контрагентов.
— Рад это слышать, — было видно, что колумбиец. — Чего хочу я? Спокойной жизни, наверное. И чтобы при этом побираться не пришлось…
Намек на переданные за прошедшие десять лет Союзу контейнеры с долларами — хотя там, конечно,
