новым канцлером, хотя, конечно, все это было делом весьма отдаленного будущего. — Хорошая идея, товарищ Горбачев. А вместо разделительной полосы мы хотим высадить непрерывный парк и кольцевую прогулочную зону. Символ объединения. Будет красиво.
В ответ на демарш ФРГ с закрытием границы — впрочем, тут ничего удивительного, мы же, не будь дураками, начали потихоньку переправлять в Европу часть доставшихся нам беженцев, причем отбирая самых буйных и упоротых, успели больше 100 тысяч человек вот так переправить, прежде чем на той стороне опомнились — Берлин официально включил капиталистический в прошлом эксклав в состав своего государства. То есть предыдущие 9 месяцев эта территория существовала в таком себе подвешенном состоянии, с одной стороны её полностью контролировали восточные немцы, обеспечивали её электричеством, топливом, провизией, но формально объединения города не было. Стена оставалась на месте, работали КПП, разве что теперь визы не нужны были, там просто документы проверяли для поддержания безопасности. А теперь всё. Западный Берлин законом присоединили к восточному и все эти «укрепления» стали не нужны. Естественно, в Бонне по этому поводу пытались протестовать, но, честно говоря, уровень отношений между странами СЭВ и ЕС уже упал до такого критически низкого уровня, что дальше была только война. Воевать всерьез никто не собирался ни с этой ни с той сторон, так что… Ну живем как живем теперь.
— Ходят слухи, что европейцы собираются начать процесс конфискации нашего имущества, — осторожно закинула тему для обсуждения Меркель. — Хотелось бы согласовать позиции на этот случай.
Восточные немцы, глядя на «старшего партнера», и сами с началом кризиса приобрели на западе — в первую очередь в Швеции, там инвесторов встречали с распростертыми объятиями даже если они приезжают с востока — кое-какие активы и, конечно, Берлин не хотел бы их терять.
— У нас есть согласованная процедура на такой случай. Будем судиться, хотя я все же сомневаюсь, что дойдет…
Что же касается упомянутых мною процедур, то они действительно были. Еще в 1986 — тогда, конечно, подразумевались западные инвестиции в Союз в первую очередь, но в общем-то механизм был прописан достаточно универсальным — году между СЭВ и ЕАС был подписан договор о защите инвестиций и независимом арбитраже в третьих странах. В частности, в договоре был упомянут все тот же Сингапур, который более-менее устраивал обе стороны.
Ну и в целом тут мнение Брюсселя, где потихоньку начала самозарождаться — подобно тому как мыши самозарождаются в грязном тряпье по версии древних римлян — знаменитая в будущем бюрократия, уже сейчас отнюдь не полностью совпадало с мнением национальных правительств. Так, например, Амстердам был жёстко против национализации «Фоккера», что, в общем-то, логично: отбери её сейчас у Советского Союза и что ты с ней будешь делать. 30% примерно комплектующих на новых самолетах шли из стран восточного блока, и туда же уходило примерно 70% построенных крылатых машин. Национализировать производство, конечно, можно, но в итоге получишь просто пустую «обертку», которую останется только выкинуть в мусор, а работающих на предприятии людей уволить. А это не только налоги и национальный престиж, но и банальный здравый смысл — куда потом эти авиационные специалисты денутся? Вряд ли пойдут улицы мести, просто в СССР переедут и будут работать на благо прямого идеологического конкурента. И в чем профит тогда? Даже если не вспоминать про иск, который обязательно будет подан и удовлетворен, — ну, потому что дело максимально простое — и необходимость потом еще и компенсацию выплачить Москве. Сомнительное, с какой стороны ни посмотри, приключение.
— Как вообще западные берлинцы приняли перемены? — Мы находились как раз возле того самого КПП «Чарли», где в октябре 1961 года едва не случилась танковая перестрелка между советскими и американскими войсками. «На земле» это знаменитое место, правда, выглядело достаточно скучно, впрочем, а чего от него еще можно было ждать? Кто видел один пункт погранперехода в жизни, тот видел их все, вероятно.
— Без восторга, надо признать, хотя, конечно, альтернатив для них по большому счету и не было, — пожала плечами немка. — Многие уехали, но кто-то и остался. Уехали в основном всякие нахлебники капиталистические, которым в социалистической экономике нечего делать.
— Для таких сейчас и по ту сторону железного занавеса особо работы нет, — хмыкнул я. — Опять же вот с преступностью удалось справиться всего за полгода, уверен, наши «нетоварищи» из Бонна думали, что их последняя шутка займет вас на гораздо более длительный период времени.
Уходя из Западного Берлина прошлой зимой западные немцы не мудрствую лукаво тупо открыли все имевшиеся на территории анклава тюрьмы, выпустив на свободу сразу несколько тысяч преступников. Естественно, в условиях неразберихи и тотального развала системы, это привело к весьма неприятным последствиям: с большим количеством грабежей, убийств, мародерства и прочими прелестями. Однако всего за полгода товарищи из ГДР оперативно с этой проблемой разобрались, не особо цацкаясь, поставив значительную часть уголовного элемента к стенке. А вместе с бывшими сидельцами заодно причесали и местную легальную — в основном состоящую из турецких и албанских выходцев — мафию, благо этих даже искать потребности не было.
— Терпеть преступников на своей территории мы точно не стали бы, — пожала плечами Меркель.
— Правильно, — я кивнул, и поежился от порыва холодного ветра. Не хватало еще простудиться с дуру. — А насчет восторга… привыкнут, поди потом обратно к капиталистам не захочется.
Немцы планомерно скатывались в мобилизационно-командную экономику, только не с социалистическим, а с откровенно фашистским уклоном. Для того чтобы унять безработицу начали несколько масштабных строительств в дорожной и инфраструктурной сфере, принялись объединять производства в полугосударственные концерны для оптимизации затрат, национализировали банки… Фактически весь крупный бизнес оказался под контролем государства, что даже немного иронично, учитывая, что именно этого мы требовали от стран, желающих вступить в СЭВ.
— Пойдут в шпалоукладчики, — согласилась Меркель: ей, очевидно, таких «беженцев» на запад было совсем не жалко.
Вокруг суетились обычные жители города. В Берлин уже полноценно пришла осень, над головой нависало серое, затянутое плотными тучами небо, но, кажется, люди вокруг… Ну, наверное, все же метафора, что они «светились» радостью, будет изрядным преувеличением, но почему-то мне казалось, что общий градус настроения окружающих пребывал в «положительной зоне». У людей появилась стабильность, понимание, чего ожидать завтрашним днем, опять же после двух зим без нормального электро- и теплоснабжения приближающиеся в этот раз холода уже не внушали обывателям такой тотальный ужас.
В принципе, и до кризиса Западный
