штраф, приговорили её операторов к прохождению переаттестации, а саму АЭС «Зион» постановили закрыть в 1998 году.
Как уже упоминалось, в США имелась серьёзная нехватка топлива для атомных станций, и часть из них банально по причине невозможности работы нужно было закрыть. Учитывая, что все АЭС в США частные, никто просто так резать собственную курицу, несущую золотые яйца, не желал — было бы странно, в самом деле, — и на этом фоне развернулись настоящие тараканьи бега. У кого блок будет работать дальше, а кто останется в списке неудачников. И нужно признать, что американский регулятор, несмотря на высокие «коррупционные» риски, тут подошёл здраво и начал закрывать именно «проблемные» АЭС в первую очередь. Так что АЭС «Зион» на момент декабря 1997 года предстояло доработать до конца, до выработки последним топливом ресурса, и остановиться навсегда… Чуть-чуть не дотянули, считанные месяцы.
В самый канун Рождества, 24 декабря, совпало сразу несколько факторов. На Иллинойс опустился холодный циклон, температура упала до минус 15; Рождество и холод вызвали избыточное потребление электроэнергии, при этом власти настаивали на том, чтобы в праздничные дни энергетики не проводили обычных уже для США веерных отключений. Рейтинги как местной, так и центральной власти на третий год кризиса были далеко не блестящими, и, конечно, празднование главного праздника в году без электричества вистóв бы никому не добавило. Ну и сам персонал на станции тоже был не в лучшем состоянии: пил ли там кто-то на рабочем месте, точно не было установлено, но далеко не всегда все проблемы нужно на алкоголь списывать. Усталость из-за сокращений персонала, понимание того, что скоро тебя уволят и нужно будет искать работу, а, учитывая конъюнктуру, в США специалистов-атомщиков на рынке труда скоро могло стать куда больше, чем вакансий под них. Часть из них, кстати, потом переехала в СССР, прошла переаттестацию на наши реакторы и отправилась работать на блоки, возводимые за границей, где знание английского было важным конкурентным преимуществом, но это уже детали…
В 18.38 из-за перегрузки на линии, идущей от АЭС в сторону города, происходит замыкание, реактор автоматически начинает снижать мощность.
18.40 — срабатывает система охлаждения, которая должна сбить температуру активной зоны, однако на одной из петель заедает клапан, и часть теплоносителя уходит «мимо». Из-за нехватки операторов — их на смене оказалось только 4 вместо положенных 9 — проблему замечают не сразу. Кроме того, из-за проблем с обслуживанием кое-где подвирают датчики, и проблема эта уже имела место ранее, поэтому сотрудники не сразу могут понять, действительно ли происходит что-то плохое.
18.55 — первая попытка включить аварийные насосы. Вот только один из дизелей, которые питают насосы, просто не запустился по причине неисправности — о проблемах с аварийными дизелями, опять же, было известно заранее, их обещали заменить последние полтора года, но из-за планов закрытия АЭС в итоге просто махнули рукой, положившись на «авось», — а вода от второго насоса через, опять же, заклинившую заслонку попадает «не туда» и «не с той скоростью», что вызывает взрывное парообразование и окончательный прорыв магистрали системы охлаждения. Оператор видит, что подача воды из резервного источника делает только хуже: в 18.59 контрольный пульт на станции уже мигает как рождественская ёлка, уже дураку понятно, что это не просто сбой, а конкретная авария, но разобраться, что к чему, сотрудники не успевают.
Температура второго блока при нехватке охлаждения начинает стремительно расти, а персонал всё ещё не понимает, где именно произошёл «пробой». В какой-то момент начинают глючить датчики температуры, которые уже начинают физически плавиться и давать разброс в показаниях, что ещё сильнее усложняет «диагностику».
19.38 — в реакторе уже происходит частичный расплав активной зоны, а операторы только сейчас решают осуществить аварийный сброс перегретого пара. Вот только из-за штрафа за плохую работу воздушных фильтров на станции руководство приняло решение частично блокировать воздуховоды, чтобы не допускать утечки радиоактивного воздуха. Нет, конечно, было бы правильнее просто поставить новые фильтры, всё починить и сделать «как надо», но, учитывая, что станции оставалось работать только до конца холодного сезона, опять же, лишние средства тратить на ремонт «трупа» уже никто не хотел.
Плюс датчики давления начали «галлюцинировать», что, опять же, ввело операторов в ступор. В итоге, когда сброс всё же начался, было фактически уже поздно — концентрация водорода, образовавшегося при пароциркониевой реакции, оказалась достаточной, чтобы рвануть.
Сам взрыв произошёл в 23.01. При этом погибло несколько человек. Хотя сам контайнмент выдержал, не допустив полного разрушения энергоблока, оболочка всё же была частично повреждена, и наружу уже начали выходить по-настоящему заражённые продуктами распада пар и дым.
И тут нужно сделать отступление и дать справку по поводу климата штата Иллинойс. Места эти располагаются на берегу озера Мичиган и имеют прозвище «ветреный штат». Тут постоянно дуют сильные ветра, причём летом в основном это юго-западное направление, а зимой — северное и северо-западное. И вот как раз в конце декабря 1997 года дул устойчивый северо-северо-западный ветер силой 20 километров в час, что стало для лежащего в 60 километрах южнее 9-миллионного Чикаго настоящей катастрофой.
Надо отдать должное, власти не стали совать голову в песок и действовали максимально оперативно, насколько это было вообще возможно в такой ситуации. Уже утром была объявлена эвакуация 30-мильной — ну потому что дальше Чикаго, а эвакуировать такой город в условиях зимы и холода объективно невозможно — зоны. Был введён режим чрезвычайного положения, 24-часовой комендантский час. На улицы города были выведены войска в противогазах и защитных костюмах, людей принудительно заставили сидеть по домам, закрыв окна и максимально изолировавшись от мира.
Главной проблемой, как водится в таких случаях, была даже не радиация — всё же масштаб тут был не чернобыльский, а основная масса радиоактивного выброса прошла над озером чуточку в стороне от Чикаго. Главной проблемой стала паника и проблемы жизнеобеспечения города. Сказать всем сидеть по домам — просто. А вот сделать так, чтобы люди реально сидели дома с учётом того, что из-за прекратившей работу станции — вслед за энергоблоком № 2 отрубили и № 1 чисто на всякий случай — пришлось срочно вводить жёсткое нормирование по потреблению электричества. Благо тут выбор был простой — в первую очередь отключили производства и торговлю, которые всё равно временно были закрыты, так что обычные граждане хотя бы без электричества не остались.
Что такое огромный город, который вынужден 7 дней — такой порог поставили учёные-ядерщики вне пределов 30-мильной зоны тотальной эвакуации — сидеть на жесточайшем
