я её вышибу!
Ну конечно.
Я поднялась на дрожащих ногах, дошла до спальни и рухнула лицом вниз на кровать. Накрыла голову подушкой, чтобы не слышать, как он колотит в дверь и орёт.
Раздался оглушительный грохот.
Следом скрип петель.
Я подскочила.
Хм.
Он всё-таки вышиб дверь.
Тяжёлые шаги прогремели по квартире.
Через несколько секунд Джек ворвался в спальню, стащил меня с кровати и развернул лицом к зеркалу.
Одна его рука железными тисками обхватила мою талию.
Вторая сомкнулась на горле.
— Посмотри на нас, — приказал он. — Посмотри. На. Нас.
Я посмотрела.
Он промок насквозь, как недавно я. Тёмные волосы прилипли ко лбу, с длинных ресниц стекали капли дождя, отчего серые глаза в полумраке казались серебряными.
Его губы находились возле моего уха.
Мокрый костюм пропитывал влагой полотенце и прижимался к моим голым ногам.
— Видишь? Скажи, что видишь.
В его приказе звучало то же отчаяние, что и раньше.
Нет.
Сейчас ещё больше.
— Вижу, что мой сталкер опять вломился в мою квартиру и удерживает меня против воли, — съязвила я.
Но даже насмешка прозвучала вяло.
У меня не осталось сил с ним препираться.
— Нет. Я говорю о нас. Посмотри на нас. Посмотри, насколько идеально мы подходим друг другу. Насколько правильно смотримся вместе. Насколько мы созданы друг для друга.
Ох.
Я посмотрела.
На этот раз по-настоящему.
Его тёмные черты рядом с моими.
Его большое, твёрдое тело и моё, меньшее и мягкое.
Мой шрам, край которого почти касался его руки.
Должно быть, Джек проследил за моим взглядом, потому что убрал руку с горла и провёл пальцами по шраму.
— Ты ведь видишь, — тихо произнёс он. — Я тебя не отпущу, маленькая фурия. Мне плевать, сколько боли я причинил тебе раньше. Плевать, будет ли больно потом. Я. Тебя. Не. Отпущу. Ты меня слышишь?
— Я слышу только, как ты объявляешь меня своей, ничего не отдавая взамен, — ответила я.
Я вдруг почувствовала себя такой уставшей.
Невыносимо уставшей.
Он покачал головой.
— Нет, детка. Нет. Я твой ровно настолько же, насколько ты моя. Прости. Прости, что назвал тебя манипуляторшей. Прости, что причинял тебе боль. Прости, что никогда не давал тебе выбора. Прости, что заставил тебя чувствовать, будто единственное, для чего ты мне нужна, это секс. Ты значишь для меня гораздо больше, маленькая фурия. Ты для меня всё. Позволь мне показать тебе.
Он никогда раньше передо мной не извинялся.
Ни разу.
И почему-то сейчас от его извинений стало больнее, чем если бы он вообще ничего не сказал.
Я закрыла глаза.
Больше не могла смотреть на наше отражение.
Потому что снова сдамся.
И что тогда от меня останется?
Я превращусь в кого-то другого.
Не верную.
Не сильную.
Не... себя.
Просто в ту, что принадлежит Джеку.
До тех пор, пока однажды он не решит, что и со мной покончено.
— Посмотри на меня, детка.
Он повернул моё лицо к себе и начал оставлять лёгкие поцелуи на губах, щеке, веках.
— Посмотри на меня, — снова прошептал он. — Пожалуйста.
Именно это «пожалуйста» меня и сломало.
Я открыла глаза.
Его взгляд был почти безумным.
Полным боли.
— Пожалуйста, позволь мне показать тебе.
Я кивнула.
И хотя знала, что это будет последний раз, я хотела этого.
Нуждалась в этом.
В нём.
Его руки опустились.
Полотенце упало на пол.
Он расстегнул брюки, а затем его пальцы оказались между моих ног, медленно очерчивая круги вокруг клитора.
Я была мокрой.
И не только после душа.
Словно моё тело знало то, чего ещё не понимал разум.
Знало, что Джек идёт сюда.
И заранее приготовилось к нему.
— Вот моя девочка, — пробормотал он. — Уже мокрая для меня, потому что твоё тело знает, насколько мы правильные друг для друга. Я создан для тебя, маленькая фурия. Создан, чтобы защищать тебя. Чтобы делать тебя счастливой. А ты создана, чтобы удерживать меня целым. Раздвинь ноги.
Я подчинилась.
И тогда он вошёл в меня.
Его рука снова обхватила мою талию, удерживая на ногах, пока он двигался внутри.
Медленно.
Глубоко.
— Поцелуй меня, — приказал он.
Я повернула голову как раз вовремя, чтобы его губы накрыли мои.
Он проглотил все мои возражения.
Словно они вообще у меня были.
Вот и всё.
Это должно было стать последним разом.
Он знал это не хуже меня.
И я собиралась впитать каждую секунду.
Я позволю себе быть жадной столько, сколько смогу.
Потому что, когда он уйдёт, мне останутся только воспоминания.
Он застонал мне в губы, продолжая медленно двигаться во мне, словно тоже пытался растянуть каждое мгновение.
Я чувствовала каждую выпуклость его члена, его твёрдый жар, раздвигающий мои складки и устраивающийся внутри так же прочно, как сам Джек уже устроился в моём сердце.
Словно обещал остаться.
Но я знала правду.
Он не останется.
Не сможет.
Мы хотели противоположного.
Получить то, чего хотела я, справедливость для моего брата, а теперь уже и для себя, означало уничтожить каждую мечту Джека.
Не он мной манипулирует.
Несчастные влюблённые, которым не суждено быть вместе.
А такие истории никогда не заканчиваются хорошо.
— Хотя бы надень презерватив, — выдохнула я, когда он задел внутри точку, которую я уже начинала считать принадлежащей ему.
— Нет, — прорычал он, мучительно медленно выходя почти до конца. — Буду трахать тебя без него. Без презерватива. Ничего между нами. Никогда.
— Джек...
— Нет.
Он подчеркнул слово новым толчком.
Так глубоко, что я чувствовала его повсюду.
— Не спорь со мной, Авива. Даже не смей. Не отнимай у меня это. Не отнимай у меня себя. Я, блядь, не позволю. Слышишь меня, маленькая фурия? В этом мире нет места, где ты сможешь спрятаться и я тебя не найду. Нет места, куда ты уйдёшь и я за тобой не последую. Я найду тебя, догоню и верну обратно. Каждый. Грёбаный. Раз. Так что перестань, блядь, со мной бороться.
Он ускорился.
Движения стали беспорядочными, лишёнными всякого ритма, словно он больше не мог контролировать, насколько отчаянно ему нужно было находиться внутри меня.
А я хотела этого.
Хотела.
Господи, как же я хотела.
Но не могла.
Не могла позволить себе это иметь.
— Почему? — выкрикнула я. — Почему ты не отпустишь меня, если ненавидишь?
— Ненавижу, — выдохнул он со стоном. — И ты меня тоже ненавидишь, правда, маленькая фурия?
— Да.
— Ненавидишь, как хорошо тебе, когда я внутри тебя.
— Это... да, — простонала я.
— Ненавидишь, насколько сильно меня хочешь.
— Да.
— Ненавидишь, насколько сильно во мне нуждаешься.
— Да!
Наши взгляды встретились в зеркале.
Его серые глаза были
