в таком режиме прошел почти весь сентябрь, китайцы несли потери, но даже на секунду не позволили усомниться противнику в том, что готовы довести свою задумку до конца, фактически НОАК было вполне достаточно того, что две — вернее, уже три — АУГ болтаются в море в трехстах-четырехстах километрах от берега и просто за счет дистанции могут мало на что влиять оперативно. Можно сказать, что Пекин сделал правильные выводы из конфликта США и Ирана и выбрал единственную верную в его случае стратегию — перетерпеть. Была сделана ставка на то, что людей и военных объектов у Китая больше, чем у США ракет, и, черт возьми, с этим было сложно не согласиться.
Хуже даже обстрелов для Тайбэя стала морская блокада. Материковый Китай задействовал подводные лодки, начал накидывать на фарватеры главных островных «ворот» мины. В первой половине сентября на них подорвалось полтора десятка судов, причем три из них затонули. Желающих делать рейсы в зону боевых действий стало резко меньше, на острове мгновенно появились проблемы с топливом, с продовольствием, с электричеством. Ну то есть все это не закончилось за месяц, конечно, но пришлось срочно затягивать пояса, потому что сроки осады были никому не известны. Руководство Тайваня начало давить на Вашингтон, требуя помочь с конвоированием «купцов», американцы как могли отнекивались, подставлять свои вымпелы под удары ПКР с берега им совершенно не хотелось. Очень уж это плохо перед выборами — терять свои корабли в войне, необходимость которой для среднего избирателя вообще не очевидна.
Ну и… Сложно сказать, какими путями в Овальном кабинете пришли к данному решению. Видимо, сдавать и этот «фронт» там уж очень сильно не хотели, опять же формально именно Пекин первым обнажил «ядерную дубину». 21 сентября США нанесли удар одиночной ракетой по месту, обозначенному на наших спутниковых снимках как «район сосредоточения №17» в двух десятках километров южнее Цюаньчжоу. Там, по нашим данным, разворачивалась «элитная» вертолетная десантно-штурмовая бригада, которая должна была первой «перепрыгнуть» через пролив и обеспечить захват плацдарма на острове.
Если верить нашим аналитикам, то имел место прилет заряда типа B61−3 мощностью примерно 60 кт. Четыре Хиросимы. Бригада, а вместе с ней окружающие склады и инфраструктура перестали существовать в одно мгновение, уничтоженные ядерным огнем. Больше десяти тысяч погибших в первые минуты и еще вполовину меньшее количество умерших от ран и радиации в течение ближайших дней и недель. Впрочем, надо признать, что Вашингтон выбрал место для удара весьма аккуратно, в плотно заселенном китайском побережье удар практически не задел крупных населенных пунктов, и жертвы среди гражданских были минимальны. Ну насколько это вообще возможно при применении ЯО.
Сказать, что мир охуел, — не сказать ничего. Моя охрана настаивала на переезде в бункер согласно протоколу на «угрожаемый период», но тут я отказался, не по Союзу же, к счастью, прилетело. Я пытался звонить в Пекин и Вашингтон, но ни там, ни там разговаривать с «посредником» оказались пока не готовы. И, конечно, китайская ответка не заставила себя долго ждать.
23 сентября Пекин нанес ответный удар по базе ВВС Андерсен на Гуаме, которая стала в этой операции — тут кто-то в Токио, кому первому пришло в голову, что у них и так достаточно проблем и ввязываться еще и в конфликт двух больших держав будет лишним, вероятно поздравил себя за предусмотрительность — главным логистическим хабом американских сил. Именно отсюда взлетел тот самый В-2, который отправил ракету с ядерной начинкой по Поднебесной, здесь были сосредоточены запасы боеприпасов и топлива для американских АУГ, тут были расквартированы дополнительные силы в составе нескольких тысяч человек, и логично, что именно сюда прилетела ответка. Причем с килотоннами китайцы не мелочились, примененная ракета шахтного базирования DF-5 несла на себе полноценные четыре мегатонны, которые просто аннигилировали всю базу, а вместе с ней и половину острова, население которого, на секундочку, насчитывало больше 150 тысяч человек. Причем под удар попали именно самые населенные северные территории, что привело к ужасающим последствиям в плане человеческих жертв, которые мгновенно приблизились к тем, что были в Японии 1945 года. Фактически инфраструктура острова перестала существовать, а сам Гуам стал непригодным для жизни.
Впрочем, и ответ на вопрос, почему Пекин сразу использовал «большую дубину» в ответ на американский «скальпель», тоже прост и понятен. У китайцев просто не было других носителей — кроме подлодок, но те уже явно дежурили где-то около западного побережья США в полной готовности, — способных дотянуться до Гуама. То есть бахнули тем, что есть. Получилось громко. Даже по меркам окружающего мира, который стремительно катился в тартарары.
Наверное, в эти сентябрьские дни, когда Вашингтон был вынужден бросить все ресурсы на спасение оставшихся в живых жителей Гуама, в том числе отправив туда и прикрывавшие Тайвань авианосцы, а Пекин, решив не мелочиться, начал активную фазу штурма Китайской Республики, мир был ближе всего к полноценной Третьей мировой, которая неожиданным образом могла случиться между Китаем и США, а не между США и СССР.
— Что делать будем, товарищи?
— А что мы можем сделать, товарищ генеральный секретарь? — пожал плечами глава МИДа. Ну да, когда начинают говорить пушки, дипломаты обычно замолкают.
— А надо нам что-то делать? — пожал плечами Примаков. — Или, может, пускай бомбят друг дружку, а мы посмотрим?
Надо признать, что значительное количество товарищей действительно считали, что конфликт Китая и США идет на пользу Союзу. Так оно во многом и было, конечно, но вот окончательное снятие табу на применение ядерного оружия, честно говоря, пугало.
— Дукакис рвет и мечет. Грозит «застеклить» весь Китай. Сделать эту часть Планеты непригодной для жизни, чтобы там даже тараканы сдохли… — озвучил я краткое резюме по последнему разговору с Вашингтоном.
— Этого не хотелось бы, — пробурчала Бирюкова. — Еще сто миллионов китайских беженцев, умирающих на ходу от облучения, наша система здравоохранения точно не выдержит.
Я еще раз оглядел собравшихся и с неожиданностью понял, что они в полной растерянности. Неуверенность прямо облаком висела в кабинете, ее, кажется, можно было потрогать руками. Последний раз я видел Политбюро в таком состоянии… А никогда, наверное, даже в 1987 году во время попытки путча тот же Лигачев и остальные были настроены драться до конца, рвать глотки, никаких сомнений, никакой растерянности. А сейчас… Интересно, это потому что поколение другое пришло или просто ситуация иная? Наверное, все же второе, хотя…
27 сентября СССР опубликовал коммюнике о том, что для Москвы
