уже обжаловали запрет. Если их апелляция будет отклонена и крупнейшие левые силы не допустят к ближайшим досрочным выборам, кризис может лишь углубиться. Нельзя административным решением вычеркнуть из политической жизни мнение трети, а возможно и сорока процентов избирателей, а затем ожидать, что они спокойно примут новую реальность.
Уличные пожары в Италии постепенно гаснут. Но политический пожар, похоже, только разгорается. И на фоне всё более заметного движения Европы вправо это должно тревожить не только итальянцев.
1 августа 1996 в горячую фазу перешел еще один давно тлеющий конфликт. И я не про гражданскую войну в Руанде, которую здесь оказалось некому заметить и остановить. В Африке южнее Сахары и севернее ЮАР вообще происходил какой-то страх и ужас, там государства фактически прекращали существование одно за другим. Ангола — мы, кстати, на этом неслабо потеряли в плане добычи нефти, но спасти всех просто не имели возможности — Конго, Заир, ЦАР, Экваториальная Гвинея, Руанда, Чад, Зимбабве. Где-то центральное правительство вообще прекратило существование, где-то контролировало только столицу. Где-то распад произошел относительно — очень относительно, понятное дело — мирно, где-то местные полевые командиры тут же свалились в войну всех против всех. И, конечно, число жертв там сразу пошло на сотни тысяч. Или даже, скорее, на миллионы.
Этнические чистки, голод, гуманитарный развал, исчезнувшее в моменте электричество, медицина. Дети с автоматами Калашникова, набеги в племенном стиле друг на друга. Каннибализм. Все это мгновенно стало «нормальной» частью действительности, и самое страшное, что эти события вообще не привлекали к себе внимания «больших» стран. Вернее, привлекали только в контексте сокращения поставок сырья, да и только. Лето 1996 стало моментом, когда миллионные массы народа сдвинулись из привычных мест и отправились куда глаза глядят — на север в основном и на юг, в сторону относительно благополучной ЮАР, — что в будущем стало называться новым «великим переселением народов».
Но это в будущем, а пока самой главной новостью на первые полосы газет забрался Китай с Тайванем. В первый день августа — символично, что именно в этот день МОК досрочно объявил об окончании Олимпийских игр, чего не было никогда раньше, — Пекин, пользуясь открывшимся окном возможностей, вывел в Тайваньский пролив флот и «без объявления войны» начал закидывать военные объекты Тайваня ракетами и бомбами.
Надо признать, тут американцы сами виноваты. Слишком уж мягко отреагировали на аннексию Гонконга материковым Китаем, если британцев еще можно было понять, они в куда более лучшей форме в нашей истории отстаивать свою колонию не имели никакого желания, то тут даже говорить не о чем, а вот янки… Они ограничились дипломатическим демаршем и перекинули несколько дополнительных батарей ПВО на Тайвань, видимо посчитав, что этого намека будет Пекину достаточно. Оказалось, что нет.
Момент был подобран идеально: как раз провалилась история с блокадой Венесуэлы, где администрация Дукакиса так и не решилась перейти к полноценной войне и начать топить танкеры, идущие под конвоем советских кораблей. Проторчав в Карибском море почти три месяца, постреляв немного для приличия по военным объектам на берегу, но так ничего реально и не добившись, американцы вынуждены были уйти назад, потому что у них тупо закончилось выделенное на «операцию» топливо, а новое оплачивать Пентагон отказался. Тупо не было лишних денег.
В Тайваньском проливе установилась временно хорошая погода перед сезоном осенних дождей, и Пекин успел достаточно оперативно сосредоточить напротив острова относительно серьезные силы. Подготовка эта, впрочем, для США не стала неожиданностью, вроде бы даже Дукакис звонил Цзян Цзэминю, угрожал, грозил карами всевозможными, вплоть до ядерных, однако блеск «града на холме» к этому моменту изрядно потускнел, так что китайцы решили играть свою партию до конца. Ну и, видимо, слишком уж часто в последнее время янки сдавали назад в критических ситуациях, что банальным образом растеряли ореол обладателей ультимативной силы.
В 3.45 по пекинскому времени с подготовленных стартовых площадок в воздух начали взлетать оперативно-тактические ракеты Дуньфэнь-11 и 15. Плюс закупленные у нас и переделанные уже своими силами в эрзац крылатые ракеты старые МиГи. Чуть ли не 15-е, а 17-е и 19-е до сих пор стояли на вооружении ВВС китайской армии вполне массово, то есть там было что переделывать.
Генералы НОАК явно хорошо изучили наш опыт в Пакистане и на Балканах и сделали ставку на массированный удар с помощью именно ОТР. Вот только имелась маленькая проблема — точность. Мы ее в Пакистане компенсировали количеством, когда КВО ракеты составляет 300–500 метров, для гарантированного поражения объекта нужно выпустить сразу несколько боеприпасов. Советские вооруженные силы в 1986 году «выпустили в воздух» за неделю активных боев больше 3000 ракет всех основных типов. А у Китая всего в запасе их имелось около 300–400. Из них китайцы в течение первого дня запустили порядка 120–140 — плюс те же «беспилотники», но их точность и вовсе была величиной гадательной, — конкретное количество мы, конечно, знать не могли, но порядок цифр можно было прикинуть. И этого было просто недостаточно — опять же ПВО на острове было достаточно приличным, и часть ракет была сбита, — чтобы подавить вражеские аэродромы и не позволить тайваньским ВВС подняться в небо. Какой-то урон китайцы — те, которые большие, — конечно, нанесли, но он оказался не обезоруживающим.
А дальше пошла заруба на море и в воздухе. Тайваньцы тут имели некоторое преимущество в качестве, а континентальные китайцы — в количестве. Ну разве что наши лицензионные МиГ-29 могли сражаться с самолетами противника на равных, но именно тут Пекин подвело противное свойство «двадцать девятых», за которое его презрительно называли самолетом завоевания преимущества в воздухе над своим аэродромом, и в том числе из-за которого мы в итоге сосредоточились на семействе Су-27. Малый боевой радиус, необходимость использовать подвесные топливные баки и зависимость от внешнего целеуказания. МиГ-29 — машина системы, как часть хорошо выстроенной структуры, когда в воздухе висят А-50, на земле все просвечивают стационарные радары, прикрывает собственное ПВО с земли, а основную тяжесть поражения берут на себя тяжелые истребители — не так плох. Но будучи поставленными в ситуацию, когда именно на «двадцать девятых» лежит основная тяжесть ведения боевых действий… Скажем так, в такой ситуации он показывал сомнительные результаты.
Короче говоря, блицкрига у Пекина не вышло, обе стороны несли достаточно серьезные потери, исчислявшиеся десятками машин, но установить господство в воздухе над проливом не смогли ни те, ни другие.
2 августа в море вышел китайский флот — тоже вынужденно держась на расстоянии
