с использованием ножей и дубинок закончилась тогда гибелью сразу восьми человек, и еще около полусотни получили разного рода ранения, после чего обе команды до конца сезона доигрывали при пустых трибунах.
— Мы можем пересмотреть условия сотрудничества… — аккуратно закинул «удочку» британец, я не стал отвечать, встал с лежака, взял бутылку пива и по насыпанному песочному пляжу пошел к воде. Сраная жизнь генсека, даже просто так поплавать в море не дадут, вот как только к воде подхожу, сразу парни, дежурящие в отдалении на лодке, встрепенулись и принялись внимательно следить. А ну как я сейчас прыгну в волну и утону всем назло… От такой опеки даже купаться перехотелось.
— А смысл? Мы с тем же успехом можем устроить открытый чемпионат СЭВ. Вы вон с чехами переговоры ведете и с кубинцами, думали, я не знаю? А я знаю. Еще две-три трассы добавить, Вьетнам подключить, тамошние товарищи не откажутся, поди, и останется только один вопрос. А зачем нам вы, с вашими «тяжелыми» контрактами? И с полумертвыми британскими командами?
В 1995 году в чемпионате Формулы 1 было 13 команд, из них шесть представляли остров. В 1996 году из них осталось только три — Вильямс, Макларен и Тирелл, — а кто останется на 1997 год, вообще было непонятно.
— И что вы предлагаете?
— Ничего, — я пожал плечами и задумчиво посмотрел на вновь начавшее появляться брюшко. К сожалению, возраст потихоньку брал свое даже в этом отлично сохранившемся теле. Горби в этом году исполнилось шестьдесят пять, бегать я уже почти перестал, два-три километра в «прогулочном» темпе не в счет, колени болели, и врачи требовали «прекратить безобразие». Продолжал пару раз в неделю тягать железо, иногда плавать… Но фактически на этом все. — Вам просто нечего предложить, у вас ничего нет. Если мы захотим, то договоримся с ФИА, чтобы даже название «Формула-1» осталось за нашим чемпионатом. И Феррари с Макларен туда пригласим. И они поедут к нам, потому что иначе команды придется расформировывать. Никто не будет смотреть на гонки с участием четырех команд, этот продукт вам продать не получится. А ФИА с большим удовольствием передаст нам права на проведение гонки, поскольку вы уже фактически не можете гарантировать проведение полноценного чемпионата.
— Кхм… — стоящий рядом Экклстоун подавился воздухом от таких перспектив, он явно ехал в Союз не для того, чтобы тут ему сказали, что теперь бизнес всей его жизни будет принадлежать другим людям. — И что вы предлагаете? Это же явно было прологом к какому-то предложению.
— Да, — фактически это был экспромт. Никаких реальных планов на такой счет в Союзе никто не разрабатывал, но раз уже рыба сама плывет тебе в руки, то зачем отказываться. — Ваш опыт нам в любом случае пригодится. Нужно будет договориться о выкупе снявшихся с чемпионата команд, о строительстве новых трасс, ну и вообще. От лица новой Формулы-1 коммуницировать с миром. Прибыли там не ожидается, но можем предложить вам неплохой оклад…
В итоге с Бэрни договориться не удалось. Он считал себя слишком крупной рыбой, чтобы менять место фактического владельца гонки на место простого администратора. Впрочем, проект «советизации» Формулы, всплывший как случайная идея, не заглох. В течение лета-осени 1996 года мы выкупили команду «Минарди», сотрудники которой уже начали потихоньку искать новую работу, и «приписали» ее к «АЗЛК». «Арроуз» переехала в Чехословакию и стала «Шкодой», «Форти» — сменила прописку на восточногерманскую и стала называться «Трабант». Ну а под самый конец года в струю успели вклиниться румыны, выкупив у Флавио Бриаторе команду «Лижье».
Опять же, как выкупив? Команда Формулы-1 — очень специфический актив, и в хорошие времена зачастую генерящий сплошной убыток, а уж в кризисе она фактически вообще превращается в чемодан без ручки. Вроде куча высококлассных специалистов собрана в одном месте, но только что с ними делать? А там ведь еще контракты с компанией Экклстоуна подписывались на годы вперед, так что просто снять команду с чемпионата — нужно отступные платить. Так что тот же Бриаторе, у которого дела шли просто отвратительно, фактически рад был продать «Лижье» за один символический рубль.
В итоге в чемпионат 1997 заявилось девять команд, из которых пять представляли Восточный блок.
Глава 2−1
Раз — Китай, два — Китай
Август 1996; Тайваньский пролив
FRANKFURTER RUNDSCHAU: Черная угроза надвигается с юга
После почти двух месяцев гражданского противостояния итальянской полиции, судя по всему, наконец удалось восстановить порядок на улицах столицы. Баррикады разобраны, движение в центре возобновляется, наиболее опасные районы снова патрулируются карабинерами. Однако говорить о возвращении Италии к нормальной жизни было бы преждевременно.
Нынешний кризис начался 1 мая, когда в Риме было совершено нападение на колонну левых манифестантов. Последовавшие столкновения стремительно охватили город, а уже в следующие дни беспорядки перекинулись на традиционно «красные» города Центральной Италии — Болонью, Флоренцию, Модену и другие центры, где позиции коммунистов и социалистов десятилетиями оставались особенно сильными.
За два месяца жертвами столкновений стали сотни человек. Тысячи получили ранения. Материальный ущерб, по предварительным оценкам, исчисляется миллиардами марок. Горели административные здания, партийные офисы, автомобили, склады и магазины. Однако гораздо большую тревогу вызывает сегодня даже не то, что происходило на итальянских улицах, а ответ государства.
Временно перебравшийся в Милан парламент в чрезвычайном порядке принял закон, фактически позволяющий запрещать политические организации, «представляющие опасность для республиканского строя». Под его действие уже попала Коммунистическая партия и практически весь радикальный левый спектр. Коммунистов обвиняют в подготовке переворота, организации вооружённых беспорядков и намерении повторить в Италии революционный сценарий, недавно разыгравшийся в Греции.
Решение вызвало резкую реакцию Москвы. Итальянский представитель Джанкарло Арагона после возвращения из Италии был вызван в советский МИД для разъяснений. По дипломатическим каналам Москва дала понять, что не намерена мириться с тем, что она называет «возрождением фашизма в Италии». Этот тезис ещё недавно мог бы показаться преувеличением, но сегодня кажется что уже нет.
Политический запах эпохи Муссолини в Риме, а точнее теперь в Милане, становится всё отчётливее. Джанфранко Фини, чья карьера после пребывания во главе правительства казалась почти законченной, вновь претендует на роль национального лидера. И его нынешняя риторика значительно жёстче той, которую Италия слышала ещё в 1989 году. Тем временем отправленный в отставку Сильвио Берлускони, формально продолжающий исполнять обязанности премьера до формирования нового кабинета, фактически устранился от управления страной.
Последней преградой остаётся Конституционный суд. Коммунисты
