поднять вой по поводу возрождения ГУЛАГА, про то что коммунисты, де, совсем маскироваться перестали и эксплуатируют беженцев почти как немцы в Третьем Рейхе. И то, что работникам исправно выплачивалась зарплата — пусть и по минимальной ставке — а в конце четко указанного срока — пусть и с максимальной «выбраковкой» в процессе — предполагалось принятие их в гражданство со снятием всех ограничений, это, конечно, никто в расчет не брал.
Особенно смешно это выглядело на фоне других «островков стабильности». Европейцы в какой-то момент тупо стали топить лодки с мигрантами, в формате «нет человека — нет проблемы»; впрочем там и своих граждан не стеснялись в лагеря отправлять. У американцев вон еще веселее: у них мексиканскую границу, кажется, вообще чуть ли не половина Латинской Америки попыталась штурмовать. Не смотря на все разногласия между штатами, в этом вопросе они поразительно легко нашли общий язык и забабахали на границе с Мексикой настоящую фортификационную линию, натурально с огневыми точками, минами и колючей проволокой. Сколько там беженцев легло, вообще никто не знает, но, учитывая, что только по официальной статистике в США за эти же три года нелегально въехало одиннадцать миллионов человек, можно предположить, что много. Великое переселение народов, как оно есть.
— Нужно продолжать строить, товарищ генеральный секретарь! Пользоваться моментом! Железные дороги — это наше будущее! — Выкрикнутый из толпы тезис мгновенно был поддержан собравшимися. Ну а что? Работа эта, конечно, тяжелая, но ведь и платило за нее государство очень прилично. В среднем начальная ставка на такой вот удаленной стройке стартовала примерно от 400 рублей. При средней зарплате по Союзу, которая была чуть выше 300 рублей на 1998 год, — очень прилично, тем более что низшее руководящее звено на подобных стройках сплошь состояло из выходцев из Средней Азии. Тут сыграла политика набора местной молодежи, начатая больше десяти лет назад, когда было принято решение о купировании возможной демографической проблемы. Привлеченные тогда ребята из дальних кишлаков за десятилетие наработали опыт, стали специалистами и теперь сами уже руководили «иностранной рабочей силой». Конечно, нередко вся эта конструкция выливалась в злоупотребления на местах, кумовство и прочие «национальные моменты», но я все же считал, что это — болезни роста. С каждым поколением разница между советским гражданином из Москвы и из Душанбе неизбежно будет сглаживаться, главное это дело не пускать на самотек.
— Будем строить! И строим! — Я оглядел с трибуны этих людей, стоящих, откровенно говоря, где-то в заднице мира, одетых в рабочую одежду и при этом радующих горящими глазами. Поразительно, насколько они отличались от тех одетых с иголочки белых офисных воротничков с дорогими телефонами в руках и совершенно пустыми глазами на лице. Может, потому, что в отличие от тех эти действительно понимали, что делают важное и полезное дело, а не просто жонглируют циферками, чтобы кто-то смог в итоге купить новую яхту…
Что же касается строек, то они тут шли просто поразительными темпами. Всего за четыре года закончили СевСиб, дотянули арктическую дорогу до Норильска. Прошли почти половину пути от Якутска до Магадана. Вторая ветка ВСМ, конечной точкой которой должен был стать Баку, уже дотянулась до Ростова-на-Дону и уже вовсю шла работа над третьей в сторону Минска и, вероятно, дальше на запад, в сторону Европы. Можно сказать, что строилась вся страна, в землю закапывались буквально сотни миллиардов рублей, готовя базу для следующего рывка…
Перехода от социализма к коммунизму. Вряд ли я успею это увидеть, но ведь мечтать мне никто не мог запретить.
Отдельно имеет смысл осветить ситуацию в Африке. Как уже упоминалось, творился там страх и ужас: голод, эпидемии, войны всех против всех и тотальный откат цивилизации куда-то в дремучее средневековье. Фактически какой-либо порядок сохранился всего в нескольких местах, причем по большей части там, где именно мы выступили стабилизирующим фактором. Если отбросить ЮАР, которая существовала в режиме осажденной крепости, то государственность сумел сохранить Египет — только благодаря наличию Суэцкого канала, который нужен был всем, и советским войскам, его охраняющим, — Кабинда, благодаря небольшим размерам и большой советской ВМБ, ну и вдоль транссахельской Железной Дороги, которую защищали советские военные, тоже имелось некое ощущение не совсем тотальной разрухи.
Севернее Сахары относительно прилично выглядело Марокко, которое, впрочем, успело пережить маленькую гражданскую войну, вторжение туарегов успело распасться и собраться заново. Сложно сказать даже, какие у этого нового Марокко были границы, потому по пустыне, там, где были Алжир и Мавритания, теперь бегали вооруженные банды, их бомбила французская авиация — лягушатники не смотря ни на что все еще пытались проецировать силу в регионе, но, конечно, все это были кошкины слезы — и кто там кому подчинялся и кого признавал, наверное, не разобрался бы даже самый искушенный специалист по региону. В бывшей Ливии — Каддафи, к сожалению, как уже упоминалось, заварушку не пережил — борьба шла за нефтедобычу, там мы, пользуясь наличием баз на территории, достаточно оперативно отстрелили самых буйных и теперь спокойно качали черное золото, отстегивая местным «лидерам» небольшие транши «на поддержание штанов». Конечно все это выглядело не слишком благообразно, но даже такой подход к экспорту ресурсов — ну и еще близость к Европе, конечно, свою роль играла, не без этого — позволил сохраниться некоторому ощущению цивилизации. Все мечты про «третий путь», конечно, умерли вместе с полковником, однако это все равно было лучше, чем то, что происходило южнее Сахары.
На самом деле, что происходило в самом центре континента, мало кто знал доподлинно. То есть там был тотальный пиздец, это понятно, опять же спутники у нас вполне имелись, можно было посмотреть сверху… Но, по правде говоря, это мало кого волновало. Белых людей там не осталось, местные воюют друг против друга, какая, в самом деле, разница, кто именно сегодня захватил власть в том или ином городе — о странах речи уже не шло, их не было в массе своей — если завтра его все равно свергнут и на трон взойдет другой?
Интерес вызывал только весьма узкий спектр ресурсов, которые либо совсем негде было взять, кроме Африки, либо их имелся дефицит, достаточный, чтобы влезать в эту зарубу. Например, таким ресурсом был кобальт, который является незаменимым для производства аккумуляторов и при этом 60–70% его добычи были сосредоточены в Конго. Или колтан — руда с содержанием тантала, который используется в конденсаторах и другой электронике, опять же до 80% этого минерала добывалось в том же Конго.
