class="p1">Короче говоря, едва самый первый шок от произошедшего в мире отступил, сразу встал вопрос о том, кто будет контролировать, владеть и добывать африканские ресурсы. Причем того же кобальта нужно сотни тысяч тонн добывать ежегодно, то есть одним грузовым самолетом не отделаешься, это совершенно точно не тот случай, когда можно отдать все дела на откуп местным, а самому просто прилетать раз в месяц на самолете и вывозить готовый товар. Нет, тут нужно погружаться в проблему более основательно.
И тут, конечно, нельзя не отметить иронию происходящего: когда-то давно европейцы начали освоение Африки с образования факторий на берегу. Они привозили товары, меняли их на рабов или какие-то другие местные ценности и до самого конца 19 века даже не пытались лезть вглубь Черной Африки. Потому что болезни косили цивилизаторов пачками, да и просто — зачем? Зачем, если местное население все само сделает?
И вот тут случился интересный момент. В среде тотальной анархии порты на побережье, в которые худо-бедно приходили торговые суда, привозили-увозили товары, стали центрами некой кристаллизации. Опять же ничего странного: кто контролирует каналы поставок, имеет самый большой гешефт, может покупать оружие, нанимать людей, диктовать свою волю соседям. И спустя два-три года, к середине 1998 года, именно такие «точки входа» стали зернами, из которых начали прорастать ростки будущих государств Африки. Очевидно, что называться они будут по-другому — а может и нет, лишняя легитимация никогда не бывает лишней — там будут другие границы, другие, возможно, даже народы, но мы в Москве считали данный процесс максимально позитивным. Любой порядок, пусть даже тоталитарный, построенный на крови и насилии, лучше, чем полное отсутствие власти.
Наверное, самым главным портом, к которому стали сами собой притягиваться все торговые маршруты в условно «экваториальной» части Африки, стала Кабинда. Некогда совсем незначительный кусочек, оторванный нами от Анголы, имел и до этого относительно неплохую добычу нефти, что обеспечивало ему сохранение внешних связей с миром и вот теперь, фактически оккупировав устье реки Конго — за него пришлось повоевать, пострелять, но наличие СССР за плечами в данной ситуации являлось слишком серьезным аргументом — и даже дойдя вверх по течению реки до мегаполиса Киншаса-Браззавиль. Того, что осталось от этих городов.
В общем, как будет выглядеть будущая политическая карта Африки, наверное, не взялся бы сейчас прогнозировать даже самый самонадеянный «эксперт», очевидно было, что станет она гораздо ближе «к земле». Нарисованные когда-то европейцами по линейке границы, очевидно, теперь навсегда ушли в прошлое, и отныне играть роль будет принадлежность к тому или иному этносу или национальности, язык, вера, история, география и наличие ресурсов.
Глава 21
Судостроение
04 августа 1998 года; Клайпеда, СССР
LE FIGARO: Конец НАТО?
На завершившейся вчера встрече глав государств Европейского союза принято решение, которое еще несколько лет назад показалось бы немыслимым: страны ЕС начинают согласованный выход из состава НАТО и переход к развитию собственных военных, организационных и административных структур безопасности.
Главным толчком к этому шагу стал каталонский кризис. Европейские столицы несколько раз обращались к Вашингтону с просьбой вмешаться и использовать оставшиеся механизмы Североатлантического альянса, однако Соединенные Штаты фактически самоустранились, оставив европейских союзников один на один с их проблемами. Как заявил один из участников мюнхенской встречи, «альянс, который не действует в момент настоящего кризиса, существует только на бумаге».
До последнего времени одновременно в ЕС и НАТО входили Португалия, Франция, ФРГ, Ирландия, Великобритания, Норвегия, Дания, Италия, Нидерланды и Люксембург. Обе части распавшейся Бельгии — Валлония и Фландрия — также заявляли о готовности рассмотреть вступление в НАТО, если организация вновь получит реальное военное и политическое наполнение. Этого, однако, очевидно уже никто не ожидает.
Одновременно меняется и сам Европейский союз. Валлония, Фландрия и Шотландия уже заявили о намерении присоединиться к европейским структурам. Северная Ирландия после объединения с Ирландией автоматически становится частью общего европейского пространства. Продолжаются переговоры о возможном вступлении Швеции и Исландии.
Неизбежно встает и вопрос об американских войсках. До начала мирового кризиса их численность в Европе превышала 200 тысяч человек, сегодня на континенте остается около 20 тысяч. После прекращения формальных союзнических отношений их дальнейший статус становится неопределенным.
Особенно жестко высказался канцлер ФРГ Уго Фойгт, представляющий Национал-демократическую партию:
«Нужно наконец признать очевидное: американский контингент в Германии всегда был в первую очередь оккупационным, а не союзническим. Прошло более полувека после поражения Германии во Второй мировой войне. Оккупация Европы должна закончиться. Европа достаточно взрослая, чтобы сама защищать свои границы и своих граждан».
Мюнхенское решение фактически означает конец послевоенной системы безопасности. На ее месте теперь предстоит построить новую — уже без Вашингтона.
— Я же говорил тебе, Юрий Дмитриевич, найдем ресурсы. Обещал? Обещал. Ну вот, смотри, какая красота…
Назвать совершенно индустриальный пейзаж возводимого в Клайпеде нового большого судостроительного завода смог бы только большой… эстет. С другой стороны, мы же тут оцениваем не абстрактную красоту, не природу, не елочки и не бабочки, крылышками порхающие и с цветочка на цветочек перелетающие. Вот эти вот краны, эллинги — частично еще не достроенные — скоро начнут работать на благо советского человека, это ли не красота?
— Ну кто мог знать в девяносто четвертом, что так все повернется, — Маслюков снял очки, достал тряпочку из кармана, протер стекла, надел их обратно на переносицу, после чего поправил немного съехавшую каску на голове. А как же — мы же на строительном объекте, технику безопасности нужно соблюдать. — Я когда говорил, что у нас средств лишних на судостроение нет, совершенно не лукавил, их и не было. Лишних, во всяком случае.
Маслюков стал главой Генплана после ухода на пенсию Долгих. Я если честно с большим скепсисом относился к кадрам которые находились «на вершине» в самом конце СССР «той истории», однако Юрий Дмитриевич показал себя вполне крепким профессионалом, к которому по рабочей части практически не имелось претензий. Он близко к сердцу воспринял идею перевода государственного планирования «в цифру» прямо сейчас по всей стране активно строились узловые ЦОДы — причем сориентированы они были не по административному признаку а по экономико-территориальному — куда будет стекаться информация о движении средств, товаров и услуг внутри Союза и через которых в будущем будет строиться автоматизированная система планирования народного хозяйства. В идеале предполагалось, что человек «внутрь» залезать вообще не будет, с одной стороны будут поступать данные, с другой ставиться реперные цели а с третьей «вылезать» планы на производство. Госплану останется только
