без нашего участия. При этом до референдума шотландцы о выходе непосредственно из состава Объединённого Королевства не объявляли, что создавало забавную коллизию, с другой стороны, учитывая общее сумасшествие, которое творилось вокруг, это была такая мелочь…
А потом о нежелании видеть своим монархом Эдварда IX начали заявлять страны Содружества. Сначала Барбадос, потом Ямайка, конечно же, это совсем не добавило британцам ощущения стабильности, фунт стерлингов ещё сильнее просел, и Лондон — хотя до этого очень долго сопротивлялся, собираясь оставить фунт и выторговывая для себя отдельные условия по сравнению с остальными странами Европейского Союза — был вынужден просто ради хоть какой-то стабилизации экономики принять евро и для внутреннего оборота, а не только в качестве клиринговой единицы.
Меж тем приближалась очередная зима, всем было понятно, что она будет ещё сложнее, чем предыдущая, и в такой ситуации шотландские националисты — а в том, что они получат большинство при честном голосовании, сомнений ни у кого не было — смогут взять в свои руки распределение добываемой на шельфе Северного моря нефти. Это на секундочку 2,5 миллиона баррелей в день, а ведь был ещё газ. С учётом меньшего населения Шотландии на каждого её жителя пришлось бы куда больше «дохода», и естественно, эта вот прибавка и стала той морковкой, которая заставила шотландцев бежать вперёд вслед за достаточно эфемерным словом «независимость».
Впрочем, мы Эдинбург, конечно, поддержали. Объявили, что при условии принятия на себя безъядерного статуса готовы установить дипломатические отношения с новой страной на следующий день после проведения референдума об отделении. В Лондоне такая риторика вызвала гнев, британцы объявили нашего посла персоной нон-грата, пригрозили разрывом дипломатических отношений, но… Честно говоря, на мнение этого обрубка некогда великой империи всем было уже плевать. Только наличие ядерного оружия как-то придавало словам Лондона вес, но и здесь мы уже вовсю контактировали с Вашингтоном по поводу возможного решения вопроса. Янки, слетевшие с нарезов кузены, которые могут начать кидаться бомбами направо и налево, чтобы доказать своё величие, тоже были не нужны нисколько.
Тут нужно сделать ещё одно отступление и рассказать об атомном потенциале Объединённого — ха-ха три раза — Королевства. На момент конца 1996 года весь этот потенциал был сосредоточен в подводной компоненте. Теоретически у Лондона ещё оставались свободнопадающие бомбы тактического класса, но по докризисным временам они должны были быть сняты с вооружения до конца как раз этого 1996 года, так что можно их на длинной дистанции не особо учитывать.
Так вот насчёт АПЛ: согласно стратегической доктрине империи, над которой никогда не заходит солнце, у неё в строю всегда должно быть минимум 4 субмарины. Одна на боевом дежурстве, одна — на учениях или в отпуске — не сама лодка, её экипаж, понятное дело, — одна на ремонте или модернизации и одна на испытаниях после ремонта или модернизации. В целом понятное дело, даже в идеальной ситуации такая карусель не может работать без сбоев, а в условиях бесконечного кризиса — а он, напомню, на островах начался ещё в 1990 году и фактически с тех пор не прекращался — и подавно.
Ещё сильнее ситуация осложнялась тем, что как раз в эти годы у Британии проходила смена поколений подводных лодок. На замену АПЛ класса «Резолюшен», построенным ещё в 1960-е, приходили лодки класса «Вэнгард». Приходили, но, как водится, с большим скрипом. На момент конца 1996 года 2 АПЛ класса «Резолюшен» уже были списаны официально в 1992 году, и ещё две формально находились в строю, но базы уже не покидали. Их планировали списать как раз в конце 1996 года, потому что как раз в течение этого же 1996 года в строй должна была вступить третья АПЛ класса «Вэнгард». Головной корабль этой серии встал на боевое дежурство в 1993 году, а второй его систершип успел занять место «в рядах» в самом начале кризиса, зимой 1995. Вот только кризис ударил и по военному ведомству Британии. Денег становилось всё меньше и меньше, флот — а это дорогая игрушка во все времена — как водится в таких случаях начал получать урезанное финансирование, и в итоге получилось, что достроить лодку к концу 1996 англичане не успели. Её готовность на момент описываемых событий составляла 87–90%, и честно говоря, даже сам Нострадамус не взялся бы угадать, достроят ли её вообще в итоге.
Если брать аналогию из нашего мира, то крейсер «Украина» в Николаеве 30 лет простоял в стадии готовности в 95% и в ней же отправился на разделку на металл. Про четвёртую лодку класса «Вэнгард», которую предполагалось достроить где-то в 1999–2000 годах, даже вспоминать смысла нет, шансов у неё хоть когда-то быть достроенной имелось примерно нисколько. Короче говоря, в моменте Великобритания реально обладала только двумя АПЛ стратегического класса, которые в самом деле позволяли Лондону именовать себя ядерным государством.
16 декабря 1996 года — спустя месяц после выборов в местный парламент — в Шотландии прошёл референдум, на котором 65% голосовавших высказались за независимость от Лондона. Премьер-министр Анкрам попытался как-то купировать кризис, призывал к переговорам, требовал соблюдать законодательство, грозил применить силу, но… Честно говоря, каких-то вменяемых рычагов давления — помимо военных — на Эдинбург у Лондона фактически не осталось. 24 декабря, в самый канун Рождества, свежесформированные отряды шотландской национальной гвардии — опять же, не будем показывать пальцем на того, кто помог горцам сорганизоваться в кратчайшие сроки — взяли штурмом военно-морские базы Фаслейн и Кулпорт, где стояли 4 из 5 формально находящихся в строю английских подводных лодок.
Надо отдать должное, британцы пытались исполнять свой долг и пытались отстреливаться до конца, но даже тут им не повезло: часть бойцов шотландского происхождения явно по предварительной договорённости со своим новым правительством повернуло оружие против своих товарищей — хотя будем честны, с каких пор англичанин товарищ шотландцу — и в итоге исход был предрешён.
Потом атакующие перегородили фарватер, заблокировав подлодкам выход с баз, и пригрозили, что если те не сдадутся, то они начнут взрывать их корпуса снаружи. В итоге к утру 25 декабря под контролем Лондона находилась только одна АПЛ «Викториус», которая в этот момент находилась на дежурстве в Северном море, что, впрочем, не делало Англию «ядерным государством». Потому что ядерное государство — это немного большее, чем наличие одной АПЛ, которую даже приткнуть оказалось негде — ни одна ВМБ на территории самой Англии принимать и обслуживать корабли такого класса была просто не способна, и в итоге уже в
