загран, стали предлагать активнее в профкоме. Казалось, завтра точно будет лучше жить, чем вчера. И вот на тебе. Маша иногда ловила себя на мысли, что, наверное, люди в сорок первом году ощущали что-то похожее. Только жизнь начала налаживаться — и понеслось…
— Ладно, все это мелочи, пойдемте лучше пообедаем, — махнула рукой медсестра, после чего две женщины вышли из кабинета, закрыли дверь на ключ и вышли из своего обиталища наружу.
Снаружи лагерь беженцев представлял собой огромный муравейник. Вынужденных переселенцев не стеснялись тут же задействовать в качестве бесплатной рабочей силы и прямо здесь же на смену времянкам из морских контейнеров и быстросборным щитовым домикам возводились с нуля уже более основательные здания. Оно конечно здесь на юге советской средней Азии даже зимой особых заморозков не бывает, однако учитывая резко-континентальный климат в январе–феврале вполне может быть минус. В «картонных» домиках без нормального отопления этого вполне хватит если не околеть за ночь, то устроить массовую эпидемию респираторных заболеваний — вообще легко.
— Выборы пропущу в этом году… Не хорошо как-то.
— Обещают уже на следующие выборы верховного совета такую систему придумать, чтобы через Сеть голосовать можно было, — пожала плечами Маша, которой вопросы политики были не так интересны.
— Ну я надеюсь что до двухтысячного года весь этот ужас наконец закончится и нас отпустят домой… — Скривилась женщина, и подойдя к дверям столовой остановилась пропуская Машу вперед, — проходите пожалуйста.
Внутри столовая напоминала любое другое подобное заведение общественного питания с просторов необъятной. Столы, стулья, линия раздачи, тети в белых передниках и таких же белых наколках. Колорита разве что добавляло несколько специфический набор предлагаемых блюд с местной спецификой, поскольку значительная часть постоянного персонала лагеря все же была набрана из местных таджикских жителей.
Маша взяла себе суп обозначенный в меню как мампар, представлявший собой одуряюще пахнущий густой бульон с кусочками мяса и полосками теста, фрикадельки с картофельным пюре, овощной салат и компот из сухофруктов. К последнему, традиционному для советской кухни напитку девушка всегда относилась с легким пренебрежением, но почему-то именно приехав сюда, на самые южные рубежи родины неожиданно его распробовала и что называется открыла для себя заново. Может сухофрукты тут были другими, может их закладывали в кастрюлю в большем количестве не скупясь, а может местная атмосфера так влияла, кто знает.
— А ты что сильно следишь за выборами? — Когда коллеги отошли от кассы — весь обед Маше обошелся в один рубль и десять копеек, что при ее заработке тут в шестьсот с лишним рублей выглядело совсем копейками — и сели за стол переспросила врач.
— Ну а как же? Это же важно!
— Да что там важно, как скажут в правительстве, так и будет, — пожала плечами девушка не без удовольствия отправив в рот первую ложку супа.
— Ну может в верховном совете оно и так, а в местные советы нужно людей выбирать надежных, ответственных, чтобы они дело знали и жизнь своего округа контролировали. Чтобы пожаловаться можно было всегда, чтобы чинуш из исполкома пинал постоянно. А как же иначе?
Прошедшая в начале 1990-х реформа системы советов в СССР — забавно что в «советской» стране сами советы не были постоянно действующими органами — прошла с одной стороны без особых треволнений, но с другой нельзя сказать что она осталась незамеченной со стороны населения. Казалось бы какая разница? Ну стали теперь выбирать депутатов в Верховный совет на постоянную работу, а не на сезонные сессии, появился в телевизоре отдельный канал, который транслировал только заседания парламента, обсуждения законов и прочую никому не интересную муть, кто вообще такое будет смотреть? Ан нет. Реформа при детальном приближении была куда более хитрой. Она фактически выхолащивала полномочия Верховных советов республик, передавая их на уровень выше — в ВС СССР — и на уровень ниже — в областные советы. Фактически теперь полномочия республиканских советов — туда даже выборы теперь не проводились прямые, на этот уровень для отдельных заседаний направлялись только делегаты от областей — ограничивались культурной политикой и спортом. И все. Все остальное теперь решалось на уровне областей.
И вот как раз выборы в областные и другие местные советы — они в отличие от Верховного совета проводились раз в 2,5 года — стали для обычных людей самым важным «аттракционом». Ну потому что «свой» депутат — это в первую очередь винтик в системе Народного контроля, агрегатор жалоб на своем участке, и одновременно ревизор следящий за устранением любого непорядка. Плюс на уровень области спустили сбор и распоряжение кое-какими видами налогов и сборов в частности с самозанятых лиц, что позволило депутатам чуть меньше зависеть от центра и иметь возможность вести некую собственную хозяйственную деятельность. В рамках плана конечно, но все же.
— Может быть, — без особого энтузиазма, пожала плечами Маша. — Но мне это не интересно. Мне главное на квартиру накопить, а кто там в советы избирается, мне не важно.
— А что с квартирой? — Заканчивая уже обед поинтересовалась медсестра, — зачем кооперативная? Сейчас и так всем дают, у меня вон сыну дали, как только внук родился. Двухкомнатную сразу, улучшенной планировки.
— Дают. Но только на окраинах. И чтобы сразу комнат побольше, чтобы не переезжать потом когда дети родятся. Хочется уже осесть и «начать вить гнездо».
— Тоже дело, согласилась женщина и на этом разговор как-то заглох.
Маша вышла из столовой, задумчиво посмотрела на толпу беженцев-мужчин которых «конвоиры» — впрочем можно даже без кавычек, потому как все они были из солдат с автоматами и все теми же бамбуковыми дубинками, которыми не стеснялись вразумлять «контингент» — вели куда-то на очередную стройку и мимолетно порадовалась, что родилась в Союзе. Что ее страна самая сильная, что когда вокруг творится ужас, они могут просто жить и радоваться жизни. Что ей не нужно бросать все и уезжать куда-то где лучше чтобы там с протянутой рукой просить милостыню. Что несмотря ни на что она внутри себя чувствует спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.
— Спасибо товарищу Горбачеву за наше счастливое детство, — хмыкнула она себе под нос, улыбнулась и бросив быстрый взгляд на часы поспешила в сторону своего кабинета.
Глава 4
Империя, над которой зашло солнце
7 января 1997 года; Москва, СССР
THE NEW YORK TIMES: Новая демография Америки
За последний год границу Соединенных
