обеспечено тем, что Аэрофлот оставался едва ли не единственной «большой» авиакомпанией в мире, которая продолжала выполнять рейсы практически без сокращений. Топливо у нас было свое, запчасти — тоже, ну и вопрос этот был скорее политический теперь, чем экономический. СССР демонстрировал свои амбиции по становлению таким себе «связующим цементом», скрепляющим цивилизацию в момент распада.
В июне в Британии еще успели худо-бедно провести чемпионат Европы. «Футбол вернулся домой» спустя 30 лет в самый неподходящий момент для его родины. Из шестнадцати команд, которые вышли в финальную часть турнира, до островов долетело 14, отсутствующих в спешном порядке заменили сборные Уэльса и Шотландии — по слухам, предлагали сначала вместо валлийской сборной северным ирландцам, но те дружно послали Лондон и королеву известным пешеходно-половым маршрутом — что, конечно же, не добавило статусности.
Британцам же было не до футбола, особенно в момент, когда их собственные любимые клубы начали один за другим объявлять, что на следующий год они не смогут тянуть финансовые условия АПЛ и будут падать в низшие лиги. Пустые трибуны, огромное количество полиции и даже армейцев, массовые протесты против нового правительства возле стадионов…
Сам чемпионат Европы неожиданно для всех выиграла сборная Чехословакии, обыграв в финале ФРГ со счетом 2:1. При этом сами чехословаки в полуфинале выбили сборную СССР, а западные немцы — Югославию. Получается, из четырех сильнейших команд континента три представляли соцблок, что, конечно, выглядело скорее не показателем нашей силы, а признаком слабости западных стран.
И, конечно, подпортило праздник спорта — хотя как подпортило, англичанам без сомнения, а вот я лично порадовался — то, что именно в этот момент Лондон вынужден был эвакуировать свои базы с Кипра. Они там уже последние пять лет пребывали в состоянии тихой — а иногда и громкой, мы не стеснялись помочь грекам в их справедливой борьбе и какую-нибудь гадость британцам устроить — осады, а после начала кризиса и вовсе дело пошло к эскалации. В течение зимы 1995–1996 года базы на острове несколько раз подвергались минометному и снайперскому обстрелу, местные к забору притащили большие колонки и устроили англичанам пытку музыкой, да и просто у Лондона не было особо денег на содержание военных за границей. Короче говоря, пришлось им бросать имущество и уходить, поджав хвосты. Мы же быстро подсуетились и договорились с Никосией об аренде всего этого добра, уже в конце лета туда заехали первые советские военные.
Тут нужно понимать, что Кипр оказался в достаточно тяжелом положении как экономически, так и политически. В ЕС его не взяли, окружен остров со всех сторон мусульманскими странами, откуда валом прет поток беженцев, на севере острова турецкая часть, в которой происходит натуральная гуманитарная катастрофа, бывшим покровителям из Лондона и Вашингтона просто не до того. Короче говоря, пустили нас на остров не просто так, а с обязательством помогать киприотам фактически защищать себя от внешних врагов, так что еще неизвестно, кто от данного соглашения получил больше выгоды.
— И что вы предлагаете? Организовать нам вторую команду? Зачем это нам? — Мы лежали на лежаках на берегу теплого Черного моря и, не торопясь, попивали холодное пиво. Мы с семьей наконец смогли выбраться на пару недель в отпуск, и именно тут меня «перехватил» британец.
— Это престиж. Это реклама…
— Кому сейчас что можно рекламировать? — перебил я собеседника, не желая молча смотреть, как мне на уши развешивают лапшу. — Если бы с рекламы можно было сейчас существовать, у вас не отваливались бы команды такими темпами.
— Но разве это коммунистический подход, все мерить деньгами, а как же престиж? Идеология?
— Не нужно путать идеологию с глупостью. Мы, собственно, и сами думали о том, чтобы не продлевать контракт на следующую пятилетку… Команда ЛАДА выступала в Формуле с 1987 года, и в 1997 у нас заканчивался текущий пятилетний контракт, особого смысла продолжать участвовать в «королевских гонках», учитывая текущую конъюнктуру, просто не имелось.
Формула один смогла в сезоне 1996 провести только 40 процентов от запланированных этапов. В основном «катались» по Европе, все дальние выезды как-то сами собой пошли под нож. Париж-Дакар решили не проводить вовсе, ехать в Африку дураков просто не нашлось бы в такой ситуации. Спортивные мероприятия либо отменялись, либо проводились в сокращенном виде, например, на знаменитый Ролан-Гаррос в этот раз заявилось втрое меньше теннисистов, чем в 1994 году, на Открытый чемпионат США по теннису и вовсе заявились одни только, считай, американские граждане. Тур-де-Франс, например, урезали до четырех этапов — у организаторов просто не нашлось больше денег на организацию процесса — лишь бы только вообще не отменять.
Середина 1990-х была временем, когда в большой спорт только начали заходить большие деньги. Реклама, спонсорские контракты, ТВ-права, большие «инфоповоды»… И вот все это вмиг стало совершенно ненужным. Что там говорить, если из футбольных чемпионатов большой пятерки люди побежали на восток к нам за переставший фактически существовать «железный занавес». Пока, конечно, не футболисты первой величины — они и у себя дома еще были способны заработать на хлеб с маслом и даже икрой иногда — но всякие мячепинатели поменьше, тренеры, физиотерапевты, технические специалисты… Спорт умирал, денег там становилось меньше, приходилось ужиматься, и у условного футболиста из первой итальянской «Серии Б» появлялась неиллюзорная перспектива отправиться вместо стадиона на завод. Хотя какой завод? Безработица только официальная 20–25 процентов, реальная еще больше — просто под мост. В такой ситуации уехать в СССР и получать 400 рублей в месяц, играя за какую-нибудь команду из второй лиги с гарантированным пайком и крышей над головой, выглядело за счастье.
Та же Серия А, если продолжать рассматривать Италию, вынужденно ужалась с 16 до 12 команд, а Серия Б с 20 до 14. Клубы массово банкротились, народ перестал ходить на стадионы — в такой ситуации для многих простых работяг стоимость входного билета оказалась банально неподъемной. Ну и в принципе на стадионах творилась полнейшая дичь, регулярно случались массовые драки, группировки дрались не только по признаку любви-нелюбви к конкретным клубам, а еще и согласно политической ориентации. Так, например, дерби Рима между Ромой — ее ультрас стояли на левых позициях — и Лацио — эти были известны крайне правыми и просто фашистскими взглядами — в апреле 1996 года превратилось тупо в бойню на стадионе. На самом деле случаи убийств на итальянских стадионах были даже в куда более благополучной для этой страны нашей истории, а уж тут… Короче говоря, массовая драка
