определили, доминантны вы или рецессивны по четырем признакам, и каждый из вас построит крохотную хромосому из четырех мармеладных бобов. Давайте начнем со стаканчика, помеченного
К и
p. Мисс Гивенс написала на доске К красным цветом, а p – розовым.
– Вы уже знаете, что способность сворачивать язык трубочкой является доминантной. Если вы можете свернуть язык, то наколите на зубочистку красный боб. А если не можете, то розовый. Попросите своего партнера помочь, если вы не уверены.
Мы с Эллиотом показали друг другу языки и засмеялись, а потом накололи на зубочистки красные бобы.
– Теперь возьмите стаканчик, помеченный Ч и б. – Она написала на доске большую Ч черным и маленькую б белым. – Посмотрите на мочки ушей партнера и скажите ему, приросшая она или свободная.
Класс взорвался оживленной болтовней.
– А разве не у всех мочки приросшие? – спросил Эллиот.
Все захихикали, и мисс Гивенс покачала головой:
– Я так и знала, что вы будете донимать меня этим вопросом.
Она выключила свет, и проектор высветил на доске две фотографии. На одной была свободно свисающая мочка уха, а на другой – приросшая до самого низа. Мисс Гивенс дала нам несколько секунд на изучение фотографий, а потом снова включила свет.
– Если ваша мочка уха свисает, возьмите черный боб. Свисающая мочка – это доминантный признак. Если она приросшая, то возьмите белый боб: это рецессивный признак.
Я наклонила голову, заглядывая под прямые светлые пряди Эллиота. Когда я отводила их в сторону, мои пальцы легонько коснулись его шеи. На долю секунды наши взгляды встретились, а потом он поднял глаза в потолок. Я почувствовала, что заливаюсь краской.
– Определенно приросшие. – Я передала ему белый боб. – А как насчет моих? – Я приподняла волосы, показывая ухо.
– Мм… Я думаю, свисающая?
Я ухмыльнулась:
– Ты думаешь? Ну давай! Скажи наверняка. Приросшая или нет?
Я придвинулась совсем близко, чтобы мое ухо оказалось у него прямо под носом.
– Ладно, ладно! Свисающая, – засмеялся он.
Я вопросительно подняла брови.
– Я уверен, – добавил Эллиот и бросил мне черный боб.
Я поймала его и наколола на зубочистку.
– Теперь возьмите стаканчики З и с, – сказала мисс Гивенс и написала З зеленым, а с – синим. – Если у вас карие глаза, то вам нужен доминантный боб, то есть зеленый. А если глаза голубые, то возьмите рецессивный, то есть синий.
Мы с Эллиотом оба потянулись к синим бобам.
– Но у тебя же глаза зеленые! – запротестовала я.
– Да неужели?
Он захлопал ресницами, как мультяшная лисичка, и я стукнула его в плечо. Тогда он так выпучил глаза, что мне показалось, будто он вот-вот вытащит из-под стола бензопилу.
– У меня глаза голубые. Видишь? – спросил Эллиот.
– Ты похож на маньяка, – парировала я.
– Это мама виновата!
Я пожала плечами:
– Ладно, пусть будут сине-зеленые. Зеленый цвет там точно есть.
«С золотыми отблесками», – подумала я.
– Уговорила!
Он протянул руку, и я ее пожала.
– Все равно получается синий боб, – сказал он.
Мисс Гивенс прервала наш обмен шуточками.
– И наконец, – сказала она, – возьмите стаканчик с О и ж.
Она снова выключила свет, показывая фотографии линии роста волос, которые либо плавно тянулись через весь лоб, либо сходились в точку посередине.
– Эти фотографии показывают «вдовий мыс», – объяснила она. – «Вдовий мыс» – это доминантный признак, а прямая линия роста волос – рецессивный.
Когда она снова включила свет, я со стоном взяла оранжевый боб.
– Тебе не нравятся оранжевые бобы? – поинтересовался Эллиот.
Я пожала одним плечом:
– Дело не в бобах. Просто… ненавижу свой «вдовий мыс». А у тебя он есть?
Эллиот откинул челку назад. Я провела взглядом по его идеально ровной линии роста волос и дала ему желтый боб.
– Рецессивный, – объявила я и положила подбородок на руку.
– А чем тебе не нравится «вдовий мыс»? – спросил он. – Я думаю…
Он оглянулся через плечо, будто кто-то его выслеживал. Я тоже невольно оглянулась.
– Мне он скорее нравится, – пробормотал Эллиот.
– Не знаю. По-моему, он делает меня похожей на вампира. Никогда его не любила. Поэтому всегда ходила с челкой, – сказала я. – У папы такого нет, – добавила я, как будто это имело значение.
– То есть ты получила его от… – Эллиот замолк и опустил глаза.
– Все нормально. – Я пихнула его в плечо. – Ты прав. Я получила его от мамы.
Молчание медленно нарастало, тяжело сдавливая грудь. Внезапно я услышала тиканье часов на стене. Эллиот выловил из стаканчика синий боб и передал мне под столом. Когда наши руки соприкоснулись, мое сердце затрепетало.
– Мой любимый цвет, – прошептала я.
Он улыбнулся:
– Я знаю.
От звонка с урока мы оба подпрыгнули.
– Сегодня вечером, – прокричала мисс Гивенс, – я хочу, чтобы вы записали все возможные комбинации генов ваших родителей, которые привели к таким признакам у вас. Всем хорошего дня! Твайла, подойди ко мне, пожалуйста.
Я хмуро посмотрела на Эллиота:
– Мне влетит?
Он покачал головой:
– У нее не такой голос, когда она злится. Пока!
Он помахал, а я запихала свои вещи в рюкзак, пока остальные выходили из класса. Когда все ушли, я подошла к учительскому столу.
– Мисс Гивенс?
В ее глазах светилась мягкая улыбка.
– Как ты себя чувствуешь в последнее время? Я за тебя беспокоюсь.
От удивления я даже выпрямилась. И на секунду безумно захотелось поделиться с ней всем: тревогами, исследованиями, ссорой с папой, необъяснимым напряжением в отношениях с подругами – вообще всем. Но хотя мисс Гивенс искренне переживала за меня – сейчас и все эти годы, – она ведь еще и мой тренер. Если она узнает, что недавно меня дважды вырвало и что я теряю вес, то разве она не обязана будет усадить меня на скамейку запасных?
Вполне может быть.
Пойти на такой риск я была не готова.
– Мне уже лучше! – соврала я. Меня захлестнуло чувство вины, и я поспешила к выходу, прежде чем правда просочится наружу. – Я приду на тренировку, не волнуйтесь!
Она покачала головой:
– Твайла, меня не тренировка волнует, а ты. Если понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне, хорошо?
Не оборачиваясь, я помахала на прощание.
– Вы самый лучший тренер!
Я катала в руке синий мармеладный боб, который мне дал Эллиот, и размышляла об аллелях. Мои родители оба худощавые. Может быть, я такая тощая именно из-за этого. Или, возможно, я…
Я застыла на месте.
Потеря веса. Тошнота.
Генетика.
А если они взаимосвязаны? Что, если я унаследовала от родителей какую-то проблему со здоровьем?
Что, если я унаследовала что-то от мамы? «На все есть свои причины, Твайла».
Внезапно я поняла, что нужно сделать.
