Глава 16. От чего умерла мама
Я покачивалась на стуле, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в столешницу. На плите пузырилась кастрюля с водой, пока папа нарезал перцы кубиками со скоростью шеф-повара.
Мой желудок выделывал кульбиты, как олимпийский гимнаст. Вернувшись домой, я попыталась извиниться, но папа был погружен в чертеж здания. Когда он наконец вышел из своего кабинета, чтобы приготовить ужин, я ходила за ним хвостиком, как щенок.
– Тебе помочь с готовкой? Хочешь, стол накрою?
Папа подозрительно посмотрел на меня:
– Было бы неплохо. Сегодня у тебя явно улучшилось настроение. Хорошую оценку получила?
– Мм… Высший балл на контрольной по математике.
Папа положил на разделочную доску луковицу.
– Молодец, – сказал он.
Заламывая руки, я пыталась собраться с духом, чтобы выдавить один вопрос. Папа не выглядел ни дружелюбным, ни отчужденным. Как я ни пыталась, я не могла понять его отношение. Мы всю неделю держали дистанцию, но разве сейчас он не видит, что я стараюсь? Я хочу с ним поговорить. Мне нужна его помощь.
Ну почему это так сложно?
Тук-тук-тук, – постукивал нож по доске.
Вульфи запихивал чипсы в рот, словно белка, набирающая запасы желудей на зиму.
– Приятель, – сказала я, – вредно наедаться чипсами перед ужином.
– Для тела, может, и вредно, зато для моих вкусовых рецепторов приятно! Кстати… а ты знаешь, что в переходном возрасте в носу начинают расти волосы?
Я скривилась:
– Во-первых, какое уж тут «кстати»? И вообще, разве это не со стариками происходит? У подростков волосы растут под мышками.
Вульфи засмеялся.
– Верно, верно! Если мужчина захочет сделать предложение, он может спрятать кольцо в коробочке под мышкой! У взрослых под мышками как будто спрятаны плюшевые мишки!
Я посмотрела на папину спину в ожидании какой-нибудь реакции. Смешка или еще чего-нибудь.
Тук-тук-тук.
Ноль реакции.
«Да просто задай вопрос! – подумала я. – Ну что такого страшного случится?»
– Э-э-э… папа… я… а ты… можно у тебя кое-что спросить?
Он даже не обернулся.
– Мм?
– А… У…
Да хватит уже заикаться, Твайла!
Я сделала медленный вдох, а затем позволила словам вылететь наружу:
– У мамы были какие-то проблемы со здоровьем?
Постукивание сначала замедлилось, потом и вовсе прекратилось. Папа вытер нож полотенцем, и он звякнул о столешницу. Время застыло, когда папа обхватил себя обеими руками и вжал шею в сгорбленные плечи. Лица я не видела, но представила, что он закрыл глаза.
Наггетс мяукал над пустой миской для воды.
– А-а-а, ты пить захотел? – засмеялся Вульфи, совершенно не замечая разлившегося в воздухе напряжения.
– Вульфи, налей ему воды, пожалуйста.
От тихого, ровного голоса папы мое сердце начало колотиться о ребра.
– Конечно! – пропищал Вульфи, вскочил на ноги, засуетился и принялся напевать музыкальную тему «Супер Марио».
– Папа… Я не… Извини, если я…
– Твайла, твоя мама была абсолютно здорова!
Папа поднял голову и уставился в окно прямо перед собой. Мгновение сказанные им слова словно плавали в воздухе вокруг него, а потом просочились через щели в подоконнике… как дым.
Папа снова взялся за нож и принялся резать овощи, как будто отрезая разговор на этом месте.
– Мы на биологии изучаем генетику. И я просто задумалась…
– Твайла, она была здорова.
– Но если у нее были какие-то проблемы, то тебе не кажется, что я должна…
– Не было у нее никаких проблем.
– Но что, если я унаследовала…
Папа резко обернулся ко мне и бросил нож на стол.
– Я же сказал, она была здорова! Здорова! Я ответил на твой вопрос! Почему ты подняла эту тему именно сейчас?
Я сжала руки в кулаки. Нет. На этот раз я не позволю от себя отмахнуться. Но если я отвечу на его раздражение злостью, то наверняка всю следующую неделю так и буду ездить в школу на автобусе.
Такой вариант меня не устраивал.
Папины глаза, обычно ласковые и теплые, рыскали по моему лицу, словно пытаясь определить, куда смотреть. Они выглядели безумными. И вдруг его лицо обмякло, и он выдавил всего одно слово:
– Почему?
Как бы мне ни хотелось поговорить с ним о смерти мамы и несмотря на то, что прямой разговор был бы самым простым путем для меня, в этот момент я поняла, что папа не станет разговаривать со мной на эту тему. Никогда.
Что-то не давало ему покоя.
Но что?
Я постаралась тщательно подобрать слова:
– Папа, я не хотела тебя расстроить. Ты… ты ведь знаешь, как я люблю биологию.
Папа уставился на меня – неподвижный, как камень. На мгновение мне показалось, будто он может рассказать что-то. Что-то такое, от чего все сразу встанет на свои места.
– Знаю, – ответил он. Сделал глубокий вдох и немного расслабился. – Ты унаследовала любознательность от мамы. Ты знаешь это?
С моих губ сорвался вздох.
– Думаю, знаю.
Папа вытер лоб полотенцем и вернулся к нарезке овощей.
– И красоту ты тоже от нее унаследовала.
– Но не оттенок кожи, – заметила я. – Его унаследовал Вульфи.
Вульфи, который все это время сидел на полу и гладил Наггетса, вздернул голову.
– Унаследовал что? – заинтересовался он.
– Вульфи, накрой, пожалуйста, на стол, – попросил папа.
И… на этом тема была закрыта.
Я спрыгнула со стула. Папа резко обернулся.
– Никаких прогулок к иве, ясно? Через двадцать минут будут готовы тако.
– Ладно. Стол прямо сейчас накрывать? – спросила я.
Папа пожал одним плечом:
– Можно через десять минут.
Я лихорадочно соображала. Я не знала точно, что именно нужно искать, поэтому не знала и где. Но интуиция подсказывала, что можно что-то найти.
Сначала я направилась в папин кабинет. Тихонько открыла дверь и подошла к столу. Сдвинула мышку на пару дюймов[11], чтобы монитор ожил. Когда появилось окошко для ввода пароля, я набрала пароль с папиного телефона – 0518.
Мамин день рождения.
Маленький прямоугольник затрясся, отказывая в доступе.
Вот черт!
Я на цыпочках вышла из кабинета к лестнице, которая вела в наши с братом комнаты. На нижней ступеньке лежала папка с моим именем на ней. Внутри я нашла несколько листов записей с моего последнего визита к доктору. Имя, жалобы, лекарства, артериальное давление, вес и все такое.
«Ничего, кроме всякой медицинской тарабарщины», – подумала я и продолжила листать в поисках каких-нибудь подсказок.
А потом ахнула.
Если папа хранит бумажные копии моих медицинских записей, то, может быть…
Ступеньки скрипели под моими торопливыми шагами. Я постоянно оглядывалась через плечо, ожидая, что папа поинтересуется, чем я занимаюсь.
«Твайла, ты спятила! – думала я. – Он ужин готовит. У него нет причин
