своему штату.
Короче говоря, если еще в начале месяца использование акта о мятеже казалось явным перебором, то уже к середине месяца США столкнулись с вполне возможным и осязаемым призраком полноценной гражданской войны. Всего за месяц количество погибших только в одном Техасе пошло на тысячи с обеих сторон противостояния.
Конечно, сам по себе Техас как отдельный штат противостоять всей мощи военной машины США — а Америка несмотря на все потери очевидно все еще оставалась вторым по военной силе государством в мире — не мог. Но не мог и Вашингтон тупо разбомбить бунтовщиков, хотя бы потому что в Техасе в это время добывалось 1,5 миллиона баррелей нефти из 7 общеамериканских. Учитывая проблемы с импортом — это много. Да и что потом делать с разбомбленным городом, как на это отреагируют другие члены Союза. Вопросов было сильно больше, чем ответов. Поэтому в ход пошли закулисные договоренности, ситуацию подморозили и в конце марта губернатор Техаса Рик Перри формально подал в отставку и по зеленому коридору покинул страну, ну а армейские подразделения до конца весны были выведены из пределов мятежного штата, восстановив таким образом конституционный порядок.
А дальше в течение пары месяцев в отдельных штатах все же прошли довыборы и избранных конгрессменов буквально под прицелами автоматов доставили в столицу для обеспечения кворума. Нормальным парламентаризмом такое решение проблемы назвать было сложно, но оно все же разблокировало саму возможность осуществления госорганами своей деятельности.
Впрочем, дураку было ясно, что в долгосрочной перспективе на внутренней институциональной стабильности США все это отразится самым печальным образом.
Глава 6
Движение к социализму
02 февраля 1997 года; Монино, СССР
THE SCOTS INDEPENDENT: Язык — определяющий фактор независимости нации
Что такое Независимость? Независимость — это не только и не столько новый флаг над Холирудом, собственная армия, паспорт и герб на государственных учреждениях. Всё это важно, но это лишь внешние признаки свободы. Гораздо труднее избавиться от того, что столетия чужой власти оставили в головах самих шотландцев.
Слишком долго нам внушали, что быть шотландцем — значит быть немного неправильным британцем. Что наша речь годится для кухни и деревенского паба, но не для школы, университета или министерства. Для английской элиты шотландец слишком часто был тем же англичанином, только второго сорта: пригодным платить налоги, служить в армии и работать на империю, но обязанным оставлять собственную культуру у порога.
Независимая Шотландия начинает менять это.
Принятый парламентом в Эдинбурге Закон о языках устанавливает Scots главным государственным языком страны. Одновременно гарантируется право использования в официальном обороте гэльского и английского.
Шотландские патриоты не мракобесы. Никто не предлагает завтра сжечь английские книги или заставлять людей забывать язык, которым они пользовались всю жизнь. Английский остаётся одним из важнейших международных языков, и владение им необходимо каждому молодому шотландцу.
Однако существует огромная разница между знанием английского и жизнью исключительно на английском. Поэтому следующим шагом должно стать постепенное, но решительное изменение школы. Именно Scots должен стать основным языком преподавания, тогда как английский необходимо сохранить как обязательный второй язык. Там, где этого требует местная традиция, аналогичное место должен занимать и гэльский.
Шотландия вернула себе собственное государство. Теперь ей предстоит вернуть себе собственный голос — отбросить всё то, что веками заставляло её смотреть на себя чужими глазами, и войти в будущее не младшим родственником Англии, а свободной европейской нацией с гордо поднятой головой.
Пока на Британских островах проходила деконструкция остатков Британской империи, а к южным границам цивилизованных государств вовсю начали подступать новые орды мигрирующих варваров, стартовал еще один процесс, который в сложившихся условиях был максимально логичным и наверное просто неизбежным.
Мы начали понемногу давить на соседей политически. Зачем? Для аккуратного подталкивания их к социализму, конечно. Нет никаких прямых ультиматумов или угроз военной силой, ничего такого. Все строго в рамках логики взаимной выгоды. Как в том анекдоте про то, как заставить кошку есть горчицу: если намазать горчицей у кошки под хвостом, то она сама будет есть горчицу, причем добровольно и с песней. Можно сказать, что данный метод и был в нашем случае взят на вооружение.
Тут в качестве примера нужно рассмотреть Финляндию. Ее внешнеторговый оборот в 1994 году на 25% был связан с СССР и еще на 5% с остальными странами СЭВ. В 1996 году с переходом мирового кризиса в стадию распада системы, падением импорта и экспорта в европейские страны — особенно после того как там ввели расчетный Евро и начали внедрять систему взаимного клиринга, отсекая логичным образом всех находящихся вне системы — на СЭВ стало приходиться и вовсе больше 65% внешнеторгового оборота Финляндии. При этом мы по системе двустороннего клиринга поставляли финнам энергоносители, электроэнергию — до начала кризиса кстати уже было подписано соглашение о строительстве новой АЭС в составе двух блоков ВВЭР-1000, но теперь все это стало фактически не актуальным, или вернее отложилось в долгий ящик — продовольствие и вообще все, что требовалось для выживания в такие тяжелые времена.
В свою очередь Финны — их экономика кстати так и не оправилась от кризиса недвижимости 1990–1991 годов, а безработица за последний год выросла до 25%, впрочем это даже по европейским меркам был не худший показатель — поставляли в Союз продукты деревообработки, строили для нас суда на заказ, сотрудничали по электронике и мобильной связи. Фактически, Финляндия, вернее ее экономика, существовала худо-бедно и обеспечивала население самым необходимым только за счет торговли с нами. Если бы завтра мы закрыли границу, это привело бы к катастрофическим последствиям вплоть до массового голода и разрушения государства. Потому Финляндия — это совсем не Египет, зимой тут холодно бывает и без нефти, газа и электричества цивилизация бы просто ухнула куда-то в середину 19 века. Быстро и без шансов на скорое восстановление.
И вот во второй половине 1996 года мы потихоньку сотрудничество с финнами начали… Ну не сворачивать, а скорее — прикручивать. Не продлевали договора на поставки на следующий год, забирали достроенные суда с верфей, а новые заказы обещали разместить как-нибудь потом. С Нокиа опять же подморозили сотрудничество, впрочем тут совсем понятно, стартовый буст нам финны обеспечили в конце 1980-х в начале 1990-х, а сейчас у нас уже и своих наработок было достаточно, финнам же без распавшегося на куски глобального рынка оставалось только зубы на полку складывать.
Ну и если говорить в целом, то наша позиция была такая, что в
