условиях кризиса мы не можем разбазаривать народные средства и поддерживать капиталистические экономики, наоборот мы должны больше сосредотачиваться на торговле со странами, выбравшими социализм. То есть СССР как бы не прекращает торговые отношения с Финляндией, нет, что вы, но вот суда для своего торгового флота мы можем и сами себе строить, тем более что на волне поступления лишних долларов мы хорошенько закупились морским транспортом в 1995 году, да и просто сейчас с учетом разрыва мировой логистики дешевле было купить суда б/у, чем строить новые. И так по каждой позиции.
Альтернатива — утки. Шучу. Альтернатива — вступление Финляндии и других стран типа Швеции, Греции, Кипра или Австрии — хотя с последней сложно, у нее же нейтралитет прописан в конституции, с другой стороны в иной истории Вене это совсем не помешало в ЕС войти, так что было бы желание, как говорится — в СЭВ. Но для этого нужны реформы.
Какие условия мы выдвинули Хельсинки? Национализация банковской системы, госмонополия на внешнюю торговлю. Национализация — ну а как во время мирового кризиса, когда капиталистическая система буквально разлагается и гниет, можно отдавать прибавочную стоимость какому-то рантье — тяжелой промышленности и топливно-энергетического сектора. Ну или не национализация, а передача во владение трудовому коллективу, как вариант.
Причем, что самое смешное, по той же банковской системе национализация как бы почти прошла и без СССР. Финны переживали кризис последние пять лет, банки там падали и до общемирового поветрия, еще в начале 1995 года Kansallis-Osake-Pankki и Suomen Yhdyspankki — два крупнейших коммерческих банка — вынужденно объединились в Merita Bank со значительным участием государства. К концу 1996 он принадлежал государству уже на 87%.
Postipankki — еще один крупный банк — и вовсе полностью принадлежал государству, россыпь более мелких финучреждений уже к этому моменту либо обанкротилась, либо была принудительно объединена. Что там говорить, если еще даже до начала глобальных финансовых проблем Хельсинки для преодоления только своего внутреннего кризиса тратили около 3–5% ВВП. В такой ситуации говорить про какие-то частные банки просто глупо.
Ну и в общем среди условий были все те же, которые еще в прошлом году были озвучены грекам в том ключе, что пора определяться, по какому цивилизационному пути вы дальше собираетесь идти. Либо по социалистическому, либо как возможный второй вариант — возврат к первобытному общинному строю, с другой стороны его тоже называют первобытным коммунизмом, так что… Шутка конечно, но в ней было очень много правды.
И если по банкам правительство социал-демократов в Хельсинки даже не сильно сопротивлялось, тут сама логика процесса их вела в обозначенном направлении, то по остальному… Короче говоря, в сентябре 1996 года премьер-министр Калеви Сорса был вынужден подать в отставку, потому что с одной стороны принимать условия СССР он не хотел, а с другой — отказ означал бы смерть страны. При этом надо понимать, что каких-то серьезных антисоветских и антикоммунистических настроений в Финляндии в это время уже почти не было. Да, к Москве финский политический класс традиционно относился с подозрением, но вот на низовом уровне уже вовсю шла миграция. Тех же работников верфей мы нанимали буквально пачками, предлагая контракты, связанные с работой на Дальнем Востоке. Деревообработка, рыбная ловля, электронщиков финских немало в Союз переехало, когда мы с Нокиа приостановили сотрудничество. Тот же Линус Торвальдс, в этой истории почему-то не ставший известным — то ли не написал свою ось, то ли она просто не попала в струю — уже вовсю работал в одном из наших отраслевых НИИ, разрабатывая софт для железных дорог. Специально проверял, вновь удивив помощников тем, что выудил откуда-то фамилию совершенно неизвестного человека, который вообще на первый взгляд ничем не примечателен.
В октябре прошли новые выборы. Главная партия послевоенной Финляндии при этом — соцдемы, я имею ввиду — развалились на два блока, которые пошли на выборы по отдельности. Дело в том, что эта партия никогда не была реально левой, как и писал когда-то Ленин; даже удивительно, столько лет прошло, политический ландшафт мира поменялся несколько раз, а мысль о том, что соцдемы — это партия мелкой буржуазии и коммунистам они вообще никак не союзники, стопроцентно оправдала себя и в этот раз.
И вот финские социал-демократы, когда пришел час выбирать, умные они или красивые, сделать это не смогли. Профсоюзные выдвиженцы, прагматичные государственники, которые просто не видели другого выхода, часть партийного аппарата, чиновники на местах, просто люди, связанные с реальным сектором экономики, ушли в СДПФ (л). Остальные — всякая интеллигенция, персонажи, сидевшие годами на грантах с запада, представители интересов финансовой элиты, прочие ориентированные на Европу — они пошли на выборы как СДПФ (е). Е — то есть европейские, мать их за ногу. И совсем не важно, что Европа сама в конвульсиях и ничего дать не может, зато мы в белом, а они соответственно — в коричневом. Не дадим уничтожить наш образ жизни, не за то наши деды с коммунистами воевали, все такое, зря Сталин их в 1945 отпустил, зря…
Так или иначе, все левые силы — СДПФ (л), коммунисты, ДСНФ, примкнувшие к ним зеленые — суммарно набрали примерно 63% голосов. Остальные 37% поделили между собой всякие центристы и правые, но это было уже не важно. Важно, что пост премьер-министра в коалиции отдали представителю коммунистической партии Юрье Хаканену, и это была победа. Реально победа, потому что Хаканен в нашей истории оставался лидером финских коммунистов, когда от них отвернулись уже все, то есть это был действительно идейный персонаж. И он не подвел — хотя понятно, что ему все равно приходилось учитывать мнение партнеров по коалиции — с первого же дня начав двигать пакет достаточно радикальных законов.
Настолько радикальных, что едва собранная коалиция чуть не развалилась, потому что части депутатов — в первую очередь тех же зеленых — показалось, что это перебор. Полная национализация банковского и финансового секторов, монополия внешней торговли, контроль над тяжелой промышленностью и энергетикой, расширение социальных гарантий для населения и резкое поднятие налогов для мелкого и среднего частного бизнеса, законодательное закрепление движения к социализму и интеграции в СЭВ. Запрет крайне правых партий фашистского толка, под что вообще можно было подвести что угодно при желании. Это были конечно не колхозы и ГУЛАГ, но идеологически — очень жесткий слом капиталистической парадигмы.
В итоге протащить все реформы в Финляндии пакетом у коммунистов и левых эсдеков все равно не получилось, пришлось растягивать удовольствие на
