а после раскулачивания ее банков и набега держателей резервов в этой валюте — на секундочку, в 1995 году еще примерно 3% мировых резервов хранились во франке — Берн был вынужден отказаться от своих обязательств и запретить завоз своей же валюты из-за рубежа. Фактически в Швейцарии произошел свой мини-вариант американского дефолта, только на год позже, и было очевидно, что конфедерация не сможет удержать свой нейтралитет, рано или поздно введет евро и войдет в ЕС. Но пока, зимой 1997 года, Берн еще пытался торговаться, спуская для обеспечения жизни своего населения огромный — около 2 тысяч тонн, нихрена себе, у СССР было всего в два раза больше, при том, что мы копили последние 10 лет — золотой запас.
Ну да, еще стоит упомянуть тот кусок Словении с Любляной, который откололся «на запад» по итогам войны 1988–1989 годов. По большому счету все было решено еще в 1995 году, когда поддержка из Вашингтона неожиданно превратилась в тыкву. За прошедшие 7 лет «нейтральная республика Карниола» так и не смогла восстановиться после опустошающих боев на своей территории. Население продолжало сокращаться, никакие инвесторы сюда, конечно же, не пришли — дураков-то нет — а примерно 70% бюджета составляли разного рода дотации, субсидии, субвенции и прочие подачки от США и Европы. Когда стало «жестко», они быстро иссякли, и по факту Югославия весной 1996 года достаточно мирно и без шума поглотила свою территорию обратно. Просто одним утром словенцы проснулись и узнали, что миротворцы третьих государств активно пакуют вещи, а над административными зданиями вновь висят флаги старой-новой родины. Даже единого выстрела при этом сделано не было.
А вот Австрия начала мягко смещаться на восток. Как раз перед новым 1997 годом, 23 декабря, Вена подписала с нашим экономическим блоком договор об ассоциированном членстве и зафиксировала у себя в законодательстве «движение в СЭВ». Причин тому было несколько.
Во-первых, как ни странно, тот самый нейтралитет, зафиксированный в Конституции. ЕС в Маастрихтском договоре, как уже упоминалось, по итогам войны в Словении сделал серьезный акцент на аспекте безопасности, что делало этот альянс не только экономическим и политическим, но еще и военным. СЭВ же, в свою очередь, был отделен от Варшавского договора и формально — формально, конечно, но тем не менее — на нарушение нейтралитета Веной не претендовал. При этом позиция Москвы оставалась прежней и в кризис — если Австрия отказывается от нейтралитета, мы возвращаемся к состоянию до 1955 года, то есть к фактической оккупации этой страны. В таких условиях «двигаться на запад» было очень проблематично.
Во-вторых, — как бы это ни было парадоксально — экономика. Да, Австрия примерно половину торгового оборота до кризиса имела с Западной Европой, а с СЭВ, наоборот, — меньше 20%. Но именно у нас она закупала 70% своих энергоносителей, а с началом кризиса эта зависимость стала и вовсе тотальной, фактически на Западе Вена могла только уголь брать. И опять же контринтуитивная ситуация с австрийским экспортом — раньше он шел в ФРГ в основном, то теперь, когда ситуация там обострилась, Бонн начал активнее стимулировать загрузку внутренних мощностей. Детали автомобилей, химия, оборудование, всякие комплектующие, электроника… У ФРГ, где производство автомобилей за 2 года сократилось с 4 до 1,2 миллиона автомобилей, хватало своих заводов, которые нужно было хоть чем-то занять, австрийцы им были не сильно нужны, наоборот, это была бы еще одна страна-конкурент. А вот в СЭВ всему этому экспорту уже вполне можно было бы найти применение.
Конечно, политически движение на восток оформить было сложно, в Австрии последние лет семь был непрекращающийся политический кризис, одних только перевыборов за это время провели шесть штук, правые тянули на запад, левые — на восток, центристы пытались лавировать… Но в ситуации, когда тебя с двух сторон зажимают «тяжелые» экономические и политические блоки, маленькой стране так или иначе приходится выбирать. Вена зимой 1996 года свой выбор сделала.
И да, хотелось бы тут на секунду остановиться и немного раскрыть момент с нехваткой нефти, которая постоянно упоминается. В некотором смысле нехватка эта контринтуитивна, ведь потребление в кризис должно быстро падать, а добыча — там, конечно, свои нюансы, в ее поддержание тоже нужно постоянно инвестировать, вести разведочные и буровые работы, оборудование обслуживать, но все равно определенный запас прочности у индустрии точно будет — первые пару лет точно будет держаться на уровне. Даже не на уровне, в момент кризиса, очевидно, все ограничения ОПЕК или любых других картельных организаций, конечно же, пойдут одним местом, и каждая страна станет качать столько, на сколько сможет найти покупателей. То есть вроде бы нефти должно быть хоть залейся.
Однако в глобализированной экономике все не так просто. Есть условная Ливия, которая накачала нефть, теперь же ее нужно продать потребителю. Это нужно найти судно, способ оплаты, страховщика — далеко не так просто. Особенно с оплатой, ладно, если это какая-то Бразилия, которая продовольствием отдаст напрямую. А если это условный Кот-д’Ивуар, который самый крупный производитель какао в мире и бартером может отдать только его. Зачем Ливии столько какао? Нужно искать, кому это какао пристроить, выстраивать цепочки бартерные.
Но ладно, решили вопрос с оплатой — загрузили и повезли… Куда? Не в Кот-д’Ивуар же, нефть ведь в бензобак не зальешь. Нужен нефтеперерабатывающий завод, он, скорее всего, располагается в третьей стране. Там тоже нужно чем-то заплатить. А чтобы завод работал, нужно опять же оборудование, комплектующие разные, химия, катализаторы платиновые, все это вновь нужно «собирать» по разным производителям и странам, договариваться об оплате, о перевозке… Обо всем. И только когда вся цепочка будет пройдена — а ведь она на самом деле еще длиннее, гораздо длиннее, каждый упомянутый пункт на самом деле тянет за собой длиннющий хвост из международных взаимодействий — бензин можно погрузить на танкер и доставить уже непосредственно конечному покупателю.
А ведь все это дело еще нужно охранять. От пиратов, от бандитов, от других стран, которые вдруг захотят конфисковать груз, от… Всего. Что там говорить, если кое-какие страны поменьше натурально платили Союзу за то, чтобы мы выслали в конкретную часть океана свой эсминец, шуганули там всяких ухарей. Наверное, даже нет смысла говорить, что такие места, как проливы Индонезии, окрестности Африканского Рога, Карибский бассейн, стали настоящим рассадником пиратов всех мастей. Впрочем, кризис и тут поменял отношение, никаких реляций в контексте «жизни пиратов важны» в эти времена никто заявлять не пытался, поэтому зачастую жизнь морского бандита была яркой, но
