месяцы, но тут я если честно вообще не волновался. Сама природа играла на стороне СССР, как там говорили Старки: «Зима близко», ну вот у нас пришедшая зима 1996–1997 годов, а с ней темнота и холод очень сильно способствовали прояснению мозгов у части особо отбитых не товарищей. Если в ноябре и начале декабря Хельсинки вовсю сотрясали митинги «проевропейцев», которые требовали уважать их «европейский выбор», то после нового года — даже не знаю с чем это было связано, возможно дело в сокращении времени подачи электроэнергии с десяти до пяти-шести часов в день, а также снижении средней температуры в домах до всем бодрящих 12 градусов — демонстрации как-то пошли на спал. Кто-то смирился, кто-то уехал. А кто-то, глядя на все происходящее вокруг, внезапно просветлел головой и понял, что социализм — далеко не самое худшее, что может случиться с твоей страной.
Мы же не торопились. В начале 1997 года в Праге прошла очередная конференция глав стран СЭВ, где были зафиксированы шаги Хельсинки, Афин и Никосии в сторону социализма, но определено, что их пока недостаточно для приема вышеупомянутых стран в состав СЭВ. Причем кое-какие менее сознательные и более восторженные товарищи предлагали немного ослабить сформулированные еще в 1995 году требования и так сказать сделать исключение. Но путем долгих переговоров мне — ну не только мне, консерваторам от СССР и ГДР — удалось переубедить остальных, использовав тот аргумент, что чем сложнее достижима цель, тем она более лакома. Чем дольше будет путь Греции в СЭВ, тем это самое членство эллины — ну и не только эллины, это ко всем относится, а ко всем условно нейтральным европейцам — тем сильнее они будут его ценить.
Что же касается восторженности, то повод для нее, нужно признать, у товарищей был. Согласно — ну на сколько таким документам вообще можно верить конечно — советскому статсборнику за 1996 год, ГДР обошла Италию по валовому национальному доходу.
(Цифры в миллионах СР)
Великобритания — уже без Ирландии и Шотландии — считай лишилась четверти экономики, а капиталистические «локомотивы» на проверку кризисом оказались «детскими паровозиками». Тут, конечно, нужно понимать, что метод подсчета у советских товарищей, отвечающих за статистику, был специфическим, например в «доход» не шли услуги образования и медицины, потому что в социалистической парадигме они считались не доходом, а расходом — впрочем, достаточно логично, как по мне — и западные статсборники давали не столь драматическое падение. Но все равно приятно.
— А это что?
— Это американский F-4, товарищ генеральный секретарь.
— Ааа, тот, который «Фантом»? Про который в песне поется? — Не могу сказать, что когда-то сильно увлекался авиацией, тем более боевой, тем более иностранной, но про этот самолет я, конечно, слышал. Вот только одно дело узнать его на картинке и совсем другое — вживую. С расстояния в несколько метров эта дура совсем по-другому ощущается. — Здоровая тварюка.
— Да, это про него поется, — кивнул директор музея Яблонских Александр Юрьевич. — Хотя наш, конечно, не из Вьетнама приехал, а из Ирана, они после того, как начали получать нашу технику, потихоньку отказываются от старой американской, там и ресурс уже подходит, и чинить ее собственными силами получается не всегда. Вот нам один экземпляр и передали.
— Это правильно, такие вещи нужно собирать и всем показывать, — согласился я, обходя штатовский истребитель по кругу.
В начале 1997 года закончилась масштабная реконструкция авиационного музея в Монино. Ну как реконструкция… Фактически все построили заново. В прошлой жизни я бывал в нескольких подобных заведениях как у нас, так и во Франции и Англии и всегда поражался тому, как в наших музеях паршиво выглядят авиационные экспонаты. Ну потому что они все стоят под открытым небом и, конечно, ветер, снег, дождь, солнце потихоньку, медленно, но уверенно эти самые экспонаты приводят в самое что ни на есть некондиционное состояние. Опять же понятно, что за самолетами ухаживали, подкрашивали иногда, но все это…
Короче говоря, по моему предложению был разработан — провели конкурс архитектурный, все как полагается — проект целого комплекса новых зданий и навесов для техники. Стройка шла долгие три года, и вот теперь совершенно по-новому выглядящие экспозиции должны были открыться для посетителей уже весной этого года. Как только холода закончатся и сойдет снег. Ну а пока я приехал поглазеть на полностью новую экспозицию с иностранной военной техникой.
— Это вот очень интересный экземпляр, Хокер «Хантер». Из Иордании приехал, хм, из бывшей Иордании, — на секунду задумавшись, поправился мужчина. — Британский истребитель-бомбардировщик пятидесятых-шестидесятых. В совсем плохом состоянии был, надо признать, корпус мы еще как-то восстановили, но внутри…
Директор музея только развел руками.
— Ну и ладно. Главное, чтобы снаружи выглядел хорошо, — а это что?
Дальше стоял самолет в песчаном пустынном камуфляже, на который даже моя память вообще никак не откликалась.
— Это «Марут». Товарищи из Индии презентовали. Это их первый собственного производства реактивный самолет. Они их уже к концу 1980-х считай все списали из боевых частей, вот удалось договориться о передаче в музей. Сам по себе самолет так себе, как боевая машина очень похож на тот же «Хантер» британский, только появился на свет на десять лет позже. Зато состояние близкое к идеалу. Своим ходом к нам прилетел, и если его хорошенько обслужить, то, в принципе, может даже сам и улететь.
Всего в отдельном павильоне с «вражеской техникой» было представлено около двух десятков машин. Что-то приехало из Ирана, из других стран Ближнего Востока, из Турции, из Пакистана. Были экземпляры из Южной Америки — типа Дассо «Супер Мистер», выкупленный у Гондураса, — пару машин привезли из Юго-Восточной Азии, там в Таиланде удалось раздобыть ранний F-5, правда, тоже в нелетном состоянии.
— Мне кажется, что вы все же не до конца используете возможности организации экспозиции, — осмотрев внутренности ангара с иностранной техникой, высказал я свое мнение, опять же опирающееся на опыт из будущего. — Почему бы не разнообразить ее дополнительными деталями. Рядом можно разложить вооружение, которое к данному самолету относится, если нет настоящего, то и макет сделать не так сложно, поставить манекен, одетый в летную форму той или иной страны, в которой машина эксплуатировалась, можно лесенки сделать, чтобы человек мог залезть повыше и заглянуть внутрь самолета, если там внутренности сохранились, конечно. Какой-то интерактив добавить, игру какую-нибудь, симулятор можно установить,
