class="p1">Пока братишка без умолку болтал про свою любимую игру, мир проносился мимо. С первого случая с рвотой прошел уже почти месяц, и тошнота меня практически не беспокоила. Еда, кажется, стала вкуснее, а вода проглатывалась легче. Папа даже перестал доставать меня с «Миралаксом», поэтому мне больше не приходилось украдкой выливать его на салфетку.
В животе заурчало.
– А что у нас сегодня на ужин? – спросила я.
– Вообще-то, я подумал, что сегодня у меня нет настроения готовить, – ухмыльнулся папа, глядя в зеркало заднего вида.
Вульфи затаил дыхание.
– Что-о-о-о?
– Как насчет пиццы? – поинтересовался папа.
– Пицца! – завопил Вульфи.
Папа засмеялся.
– А ты что скажешь, Твайлайт? Рядом с нами открылся новый итальянский ресторанчик. Как тебе такая идея?
Я с облегчением кивнула: пиццу мне точно можно!
– Умираю с голоду! – сказала я.
Вульфи наклонился вперед и дал мне пять.
– Тогда… на ужин будет пицца! – воскликнул папа.
Вульфи вернулся к игре, а я наблюдала, как солнце танцует между деревьями и домами на горизонте. Сегодняшний день удался на славу. Я получила отличные оценки по алгебре и биологии, тренировка прошла прекрасно, мы поужинаем пиццей в будний день, и, хотя Эмилия с Анной не придут ночевать в пятницу…
Погодите-ка! Пятница! Внезапно я порадовалась отказу подруг. Ведь мы с Анжелой договорились встречаться каждую пятницу под ивой. И тут я поняла, что все складывается как нельзя лучше. Я могу погонять мяч с Эмилией и Анной после школы, а к вечеру прийти к ручью вместе с Анжелой. Я улыбнулась, когда солнце смело выкатилось на открытый участок неба, где ему ничего не мешало.
Дела наконец-то пошли на лад. Я это чувствовала.
Глава 22. Послание от мамы
– Кто из вас хочет пеперони? – спросил папа.
– Я! – обрадовался Вульфи.
– А можно добавить перчиков? – попросила я.
Папа показал мне палец вверх и повернулся к официанту.
– Нам, пожалуйста, большую пиццу пеперони, на одну половину добавить перчиков, чесночные булочки, и еще я попробую… – папа снова просмотрел меню, – …спагетти с фрикадельками, пожалуйста. Ах да, и дополнительную порцию соуса для детей.
Официант поспешил на кухню, а папа подмигнул мне. Если бы я могла, я бы купалась в соусе для пиццы.
– Стойте… ФРИ-кадельки? – Вульфи открыл рот. – То есть не фурикадельки, а ФРИ-кадельки?
– Тебе сколько лет? – спросила я.
Вульфи уронил голову на стол и стукнулся об него головой.
– Вся моя жизнь оказалась ложью.
Я скрестила руки и откинулась назад, задрав ноги на разделявшую нас скамейку.
– Ты что, правда не знал, как произносится слово «фрикадельки»? Вульфи, ты ведь уже в пятом классе.
Вульфи выпрямился и потер место удара.
– Нет, я правда не знал, и не надо меня тыкать в это носом, ладно?
Лоб у него покраснел. Я диву давалась, как Вульфи умудрился до сих пор не получить сотрясение.
В воздухе витали запахи чеснока и оливкового масла, от которых потекли слюнки. Стулья с железными спинками стояли вокруг деревянных столов в центре ресторана, а вдоль стен, с окнами от пола до потолка, располагались кабинки, подобные нашей. Повара умело засовывали противни в массивную медную печь на дровах, расположенную прямо за стойкой, затем доставали оттуда готовую пиццу. А еще каждый столик получал золотистую фокаччу с розмарином – из муки, смолотой прямо здесь. В принесенных нам напитках были веточки мяты. Я издала долгий, протяжный свист.
– Папа, какой приятный ресторанчик! Можно, мы будем здесь каждый вечер ужинать?
– Нет, но я подумывал о том, чтобы открыть собственный ресторан, – ответил папа. – В котором будут подавать только пиццу и копченые колбаски.
Мы с Вульфи уставились на него с открытыми ртами.
– Я назову его «У Пепе и Ронни».
Секунду я молча глазела на папу, гадая, действительно ли он всерьез собирается бросить архитектуру. А затем Вульфи расхохотался. Папа ухмыльнулся, и я тоже невольно улыбнулась и покачала головой.
Пеперони!
Вообще-то, довольно смешно.
– Кстати, о работе… как прошел твой день? – Я обожала слушать папины рассказы про новые проекты зданий. Я всегда считала его скорее художником, чем кем-либо еще.
– Очень даже неплохо! Университет хочет построить новый стадион на набережной, и наша фирма получила заказ на проект. Я очень рад. Однако в ближайшие несколько недель мне придется поработать вечерами.
– Хорошо, что ты работаешь дома, – сказала я.
Папа наклонил стакан с водой в мою сторону, будто чокаясь.
– Я думаю, тебе нужно спроектировать летающий музей, – предложил Вульфи. – Или… О! Я знаю! Подводный аквариум, где посетители смогут надевать гидрокостюмы и плавать по всему зданию вместе с рыбками.
– Да уж, Вульфи, вот здорово-то будет, если кого-то из них сожрет акула! – фыркнула я.
Брат стукнул меня по виску бумажной оберткой от соломинки, и я посмотрела на него сердито.
– Во-об-ще-то… – Вульфи подчеркивал каждый слог движениями пальца в воздухе, – …акулы редко едят людей.
Через соломинку он выдул пузыри в своем стакане с водой.
– Да ну? Расскажи это Бетани Хэмильтон!
Однажды мы посмотрели документальный фильм про Бетани, которой откусила руку тигровая акула во время серфинга на Гавайях. Но это не остановило Бетани. Она по-прежнему профессиональная серфингистка. Я считала ее одним из самых замечательных людей в мире.
А еще Бинди Ирвин и ее маму Терри[15] из Австралийского зоопарка. Они напоминали мне меня и маму.
– Ну нет! – запротестовал Вульфи, снова поднимая палец вверх. – Видов акул штук триста, и всего десять или двенадцать из них когда-либо нападали на людей. Такие, конечно, должны сидеть в отдельной секции аквариума, где, скажем, толстое стекло будет отделять их от посетителей. Проще простого!
Пока Вульфи болтал без умолку, я аккуратно, под столом, сняла со своей соломинки верхнюю часть бумажной обертки. Как только Вульфи прервался, я этим воспользовалась. Свернула язык в трубочку, чтобы привлечь внимание брата, потом воткнула соломинку в свернутый язык и выдула обертку прямиком в подбородок Вульфи.
Бац! Идеальное попадание. Вульфи меня пихнул.
– Я тоже так могу! – заявил он и действительно высунул язык и свернул его в трубочку. – А еще я могу дотянуться до носа, вот так… и даже перевернуть его… шмотри… и вот так…
Я принялась снимать обертку с другой соломинки, готовясь нанести новый удар.
Вульфи повернулся к папе:
– Папа, шмотри, ты так мошшешь?
Папа покачал головой:
– Нет. Я даже язык в трубочку свернуть не могу.
Я замерла. Соломинка выпала из моей руки на стол.
– Погоди. Что ты сейчас сказал? – Я ждала ответа с открытым ртом.
– Я сказал, что не могу даже свернуть язык в трубочку.
Сердце заколотилось, будто я только что
