нашла утерянное яйцо Фаберже российского императорского дома, и глаза наполнились слезами. Если папа не может свернуть язык в трубочку, а мы с Вульфи можем, то это значит…
– Твайла! Ты в порядке?
Я подпрыгнула от папиного прикосновения к моей руке.
– Да.
Я смахнула слезы. Взяла его за руку, переплетая пальцы, и сжала ее, а потом улыбнулась брату. Всего на мгновение у меня возникло ощущение, будто мама была рядом с нами.
И в это мгновение снова почувствовала себя в ладу с самой собой.
Глава 23. Взгляд
Когда прозвенел звонок, по коридорам затопали шаги, будто там неслось стадо перепуганных буйволов. Я протиснулась сквозь толпу к шкафчику номер 216, присела на корточки и, заставив тетрадки балансировать на коленях, открыла дверцу. Терпеть не могу нижние шкафчики. Всегда кажется, будто на тебя вот-вот наступят.
Была пятница, и следовало бы предвкушать прогулку по ручью и встречу с Анжелой. Но я не могла отделаться от подозрения, что есть какая-то причина, почему подруги не желают приходить ко мне с ночевкой. И так уже не одну неделю. На самом деле после того вечера у Анны они даже не пытались собраться вместе за пределами школы.
Я снова и снова воспроизводила в памяти тот момент, пытаясь сообразить, что именно вызвало внезапное напряжение, когда я после тренировки предложила прийти ко мне. Тем более что на следующий день в школе все было как всегда. Ну, может быть, не совсем как всегда, но точно неплохо. Подруги по-прежнему охотно обедали вместе со мной, и мы все приходили пораньше, чтобы позаниматься или просто поболтать до уроков. В школе они вели себя так, будто ничего не произошло. Но вот вне школы…
– Твайла?
Я подула на челку, убирая ее с глаз.
– А, привет, Эллиот!
Моя синяя папка на кольцах идеально вошла между учебником биологии и стопкой разноцветных папок-органайзеров. Я скинула рюкзак и запихала его на верхнюю полку.
– Разве ты не опаздываешь на школьный автобус? – спросил Эллиот.
Я встала и пинком захлопнула дверцу.
– Сегодня я не поеду на автобусе. Остаюсь после школы, чтобы погонять мячик с Эмилией и Анной. И кстати, меня уже выпустили из автобусной тюрьмы.
В самом деле, сегодня закончился месяц моего автобусного заключения, который начался сразу после ссоры с папой за ужином.
– Вы же обычно тренируетесь у тебя во дворе, – удивился Эллиот.
Я пожала плечами.
– Ну, не сегодня, – проворчала я и направилась в сторону кабинета его мамы, а Эллиот пошел со мной. – Эмилия хотела поиграть на поле.
Эллиот покосился на меня:
– Похоже, ты злишься.
– А ты, похоже, наблюдательный.
Эллиот остановился.
– Я не… Ты ведь не на меня злишься? – спросил он.
Я в недоумении обернулась к нему.
– Нет! Конечно нет! Я… – Я вздохнула. – Извини. Наверное, я просто не в настроении.
Эллиот попинал стенку и ничего не ответил.
«Отлично! – подумала я. – Теперь ты еще и Эллиота разозлила. Молодец, Твай!»
– Я… – Я запнулась в поисках слов, способных разрядить обстановку. – Я не смогла втиснуть чехол для клюшек в шкафчик, поэтому… он у твоей мамы… – Я махнула в сторону кабинета биологии. Когда Эллиот так и не двинулся с места, я продолжила: – Ты ведь все равно туда идешь, да?
Эллиот поднял голову.
– Да! Иду!
– Ну, тогда…
Я снова зашагала к кабинету биологии, и Эллиот меня догнал. Прежде чем мы добрались до цели, он прикоснулся к моей руке.
– Твай, я хотел спросить…
Дверь кабинета распахнулась, оттуда, пятясь, вышла Эмилия и помахала.
– Я тоже рада была повидаться, тренер! Я… Эй!
Увидев нас, Эмилия оборвала себя на полуслове, и на ее лице расползлась хитрая улыбочка. Она подняла вверх мой чехол с клюшкой, словно доказывая, что она тут не просто так.
– Я как раз собиралась его забрать, – сказала я.
Эмилия приподняла бровь и посмотрел на меня.
– А о чем это вы болтали, а? – спросила она дурашливым голосом.
Я выхватила у нее чехол. Эллиот влетел в открытую дверь, словно спасаясь от пожара, и задержался только для того, чтобы пробормотать:
– Пока, Твайла!
Я сердито посмотрела на Эмилию:
– Очень мило с твоей стороны!
– Что?
Чувствуя себя слишком неловко, чтобы разговаривать с Эллиотом или мисс Гивенс, я протиснулась мимо Эмилии к выходу.
– А где Анна? – поинтересовалась я, пытаясь отвлечь Эмилию, которая явно собиралась что-то сказать.
– На поле, конусы расставляет. Он тебя пригласил? – Эмилия вытаращила глаза и махала руками так, будто выпила шесть чашек кофе.
– Пригласил куда?
Она поджала губы.
– На встречу выпускников, дуреха!
– Нет, не приглашал он меня на встречу выпускников.
– Тогда что вы вместе делали?
Я остановилась и скрестила руки на груди.
– Эмилия, мы с ним с детского сада друзья – и соседи. Мы встретились в коридоре. Его мама отвозит его домой, потому что она его мама. А мой чехол для клюшки был у нее в кабинете, поэтому мы и пошли вместе.
Эмилия скрестила руки на груди, встав в такую же позу, как и я. Побарабанила пальцами правой руки по локтю левой, явно ожидая более развернутого объяснения.
– Все. Конец истории.
Эмилия ухмыльнулась:
– Как скажешь, Твай.
Остаток пути до хоккейного поля мы прошли в молчании. Как только Анна увидела нас, ее лицо вытянулось.
– Кто-то умер? – спросила она.
– Умерло чувство реальности у Твайлы, – пробормотала Эмилия.
Я одними губами проговорила слово «СТОП», и она подняла руки вверх, сдаваясь.
Следующие сорок пять минут мы с Эмилией тренировались, а Анна запускала нам таймер. День выдался не по сезону теплый для октября, и жара начала на мне сказываться. Глаза пронзала давящая боль, отчего кружилась голова. Я допила воду, пока Анна переставляла конусы для моего любимого упражнения, которым мы всегда заканчивали тренировку.
И я всегда выигрывала.
– По местам! – крикнула Анна.
Я стряхнула с себя смутное беспокойство и встала в начале своей полосы, опустив клюшку в ожидании свистка Анны. Пот каплями катился по лбу и щипал глаза. Хотя Эмилия была почти на шесть дюймов[16] выше моего роста, она обычно не могла превзойти меня в скорости – независимо от температуры воздуха. Но сегодня мне все давалось с трудом.
– Что с тобой, копуша? – поддела Эмилия. – Собираешься позволить мне выигрывать у тебя в каждом упражнении?
Я стиснула зубы. Даже в обычный день я готова заорать от проигрыша. Но проиграть Эмилии сегодня, в этом упражнении, когда она словно намеренно меня дразнит, было бы особенно невыносимо. Эмилия стукнула клюшкой слева от конуса, затем справа, затем снова слева.
– А что с тобой? –
