в порядке?
В субботу днем я рассказала Анжеле о странном поведении подруг. Как они шептались, а потом почувствовали себя неловко, когда заметили меня. Как они избегали совместных ночевок, но по-прежнему обедали вместе со мной в школе. Анжела согласилась, что они ведут себя подозрительно… Но посоветовала не избегать общения с ними.
– Почему бы тебе не спросить, о чем они разговаривали? – предложила она.
– А почему это я должна их спрашивать? Ведь это они шушукаются за моей спиной!
– Я знаю, но, может быть, тебе стало бы легче, если бы ты спросила.
– Ну, по правде говоря, я и спросила. А они сказали, что разговаривали про задание по английскому. Какой там английский! Они обо мне разговаривали, Анжела.
Она вздохнула. И тут я поняла, что мне ничто не поможет. Никто, даже Анжела, не сумеет меня убедить, будто мои подруги говорили не про меня, потому что я буду это воспринимать как попытку запудрить мозги. А если кто-то вслух согласится с тем, что подруги действительно говорили обо мне, то моя паранойя только усилится.
Полный тупик.
Я спрашивала Анжелу, не хочет ли она как-нибудь прийти в гости с ночевкой, но она ответила, что ее родители ночевки запрещают. Говорят, что вечер нужно проводить вместе с семьей. Поэтому оставшееся время мы просидели в тишине на кипарисе, бросали камешки «блинчиками» и играли с Софи.
Возникшее в выходные напряжение в отношениях с подругами вызвало у меня жуткую головную боль, поэтому, после недолгих упрашиваний, папа согласился дать мне поспать в понедельник утром и отвез меня в школу попозже. Однако, когда зазвенел звонок на занятие хора, я знала, что не удастся и дальше избегать Эмилию и Анну. Сразу после хора обеденная перемена. Придется или пропустить урок и попытаться незаметно пронести обед в библиотеку, или моя песенка спета.
В буквальном смысле.
Опустив голову, я шла к своему стулу в первом ряду секции сопрано. Из середины ряда альтов донесся голос Эмилии:
– Твайла!
Я вздернула голову и как раз успела увидеть, как Эмилия тащит раскрасневшуюся Анну за руку.
– Ты где пропадала на выходных? – требовательно спросила Эмилия. – И почему в школу так поздно пришла?
– Тебя тошнило? – спросила Анна.
Эмилия повернулась к ней и погрозила пальцем.
– А тебе бы лучше помолчать пока. В голове не укладывается, что ты не позвонила нам с такими новостями.
Хотя мне очень хотелось разозлиться, мое любопытство одержало верх. Да и про выходные говорить не хотелось.
– А что за новости? – спросила я.
Анна уставилась в пол.
– Да так, ерунда, – пробормотала она.
– Ничего себе ерунда! – возразила Эмилия.
Анна закатила глаза:
– Ну… на выходных мне позвонили… насчет следующих выходных… и…
– Малик пригласил ее на бал! – провозгласила Эмилия.
Анна шлепнула ее по руке.
У меня отвисла челюсть.
– Малик? Из фотокружка?
Анна пожала плечами, а у меня брови полезли на лоб.
– Я думала, ты терпеть не можешь мальчишек, – сказала я.
– Мы просто друзья, – настаивала Анна. Затем посмотрела прямо мне в глаза. – А теперь серьезно, Твайла. Что с тобой стряслось в выходные?
На секунду я задержала взгляд на Анне, затем перевела его на Эмилию. Они обе смотрели на меня – без тени смущения.
С одной стороны, безумно хотелось поделиться тем, что я испытала из-за них в пятницу. Как больно мне было чувствовать себя отделенной – особенно от близких подруг. Хотелось рассказать им, что я не поверила в их дурацкую отговорку про задание по английскому. Хотелось спросить, почему они наврали.
Но потом я засомневалась. Почему подруги немедленно побежали ко мне, едва заметив меня, если и правда что-то скрывают? Разве не стали бы они меня избегать, если бы чувствовали за собой вину? И разве не чувствовали бы они себя виноватыми, если бы мне наврали? В последнее время я плохо сплю. Может быть, я просто переутомилась?
Может быть, я себе все напридумывала?
Я вздохнула.
– Знаете что? – Я развела руки, предлагая обняться. Они обе тут же воспользовались приглашением. – В выходные я много времени провела на улице. Извините, что не ответила на ваши сообщения.
В общем-то, это было правдой. Я действительно много гуляла. Эмилия высвободилась из объятий ровно настолько, чтобы сердито глянуть на Анну.
– Ну а ты? Ты извинишься за то, что не позвонила?
Анна нежно отпихнула лицо Эмилии в сторону.
– Я пойду на свое место, – сказала она.
– Ладно! – Эмилия махнула на нее рукой, затем стиснула мое плечо. – Пусть будет так! Похоже, теперь остались только мы с тобой, Твай, – вздохнула она.
Когда прозвенел звонок к началу урока, мы с Эмилией заметили лучшего друга Эллиота, Таннера, пробегающего мимо нашего класса.
– Разве что… – Эмилия пошевелила пальцами в мою сторону, высунула голову за дверь и проводила Таннера взглядом вдоль всего коридора.
Анна покачала головой:
– Совсем уже совести нет!
Эмилия притворно возмутилась. Я почувствовала, что все снова вернулось на свои места.
* * *
На следующее утро, когда я зашла в класс биологии, моя головная боль тут же усилилась от гнусавого голоса Линди.
– Это самое миленькое платьице на свете! – Линди пролистывала фотки на телефоне, показывая их Саманте, которая выглядела так, словно пыталась соскользнуть со стула и спрятаться под столом.
Я решила обойти их самой дальней дорогой. Во всем мире не хватит анальгетиков, чтобы избавить меня от такой головной боли.
Когда я добралась до своего места, Эллиот показал две зубочистки с наколотыми на них мармеладными бобами.
– Помнишь?
Я наклонила голову:
– Ага…
Мисс Гивенс засвистела.
– Так, ребята! Все по местам! Внеплановая контрольная!
Все дружно застонали. Я сунула рюкзак под стул и плюхнулась рядом с Эллиотом, который ритмично постукивал карандашом по краешку стола.
– Что играешь? – прошептала я.
– «Sucker», – прошептал он в ответ.
– «Jonas Brothers»?
Он кивнул.
– Надо же! Не знала, что они тебе нравятся.
– Ты многого обо мне не знаешь. – Его глаза игриво блеснули, и у меня внутри все затрепетало.
– Да ну? И чего ж я не знаю?
Он что, покраснел?
– Ну, например…
– Мисс Фогель, вы с мистером Гивенсом сегодня присоединитесь к нашему уроку? – Мисс Гивенс наклонилась между нами, зайдя со спины.
– Простите, – пискнула я.
Линди фыркнула.
– Извини, мам, – пробормотал Эллиот.
Мисс Гивенс постучала по столу между нами и направилась обратно к доске.
– С самого начала занятия на ваших столах лежат хромосомы из мармеладных бобов. Сегодня я хочу узнать, кто из вас помнит, что такое доминантные и рецессивные гены. Используя свои бобы и бобы вашего напарника как «родительские» хромосомы, перечислите все возможные черты или фенотипы, которые могли
