должно постепенно сменить нынешнюю гамму. Большое внимание уделено безопасности: автомобиль получит АБС, комплект подушек безопасности, усиленный пассажирский отсек и специально рассчитанные зоны деформации кузова. В оснащение войдут гидроусилитель руля, электрические стеклоподъёмники и кондиционер. Представители завода заявляют, что новая машина по удобству и безопасности должна соответствовать лучшим автомобилям своего класса из ФРГ и Японии.
На ВАЗе подтвердили и работу над новым поколением «Нивы». Его постановка на конвейер намечена уже на 1999 год.
Тольяттинский автомобильный праздник собрал тысячи зрителей, участников со всего Союза и даже гостей из-за границы. Неудивительно, что главным пожеланием на закрытии стало простое предложение: сделать такой съезд ежегодным. Судя по количеству идей и машин, которые сегодня строятся в домашних мастерских и заводских кружках, экспонатов на следующий год будет ещё больше.
Лето 1997 года стало временем значительных изменений на политической карте мира. Самым значительным изменением в этом плане — действительно глобального уровня — стал окончательный раздел Пакистана. Центральная власть в Исламабаде, собственно, уже давно не контролировала свои провинции, которые начали расползаться в стороны, как тараканы. Территория представляла арену противостояния банд, каких-то полевых командиров, отдельных городов, всякой вооружённой шушвали, по которой регулярно наносили воздушные удары советские, индийские, а порой и иранские самолёты. Электричества тут не было уже вообще, топливо для автомобилей было в дефиците, реально ездить куда-то на машинах с ДВС могли позволить себе только военные, и то по праздникам. Голод, эпидемии, нехватка чистой воды… Анархия и средневековье. Поэтому фактически это было лишь закрепление того, что уже состоялось на практике.
Собственно, формальный развал начался ещё раньше, летом-осенью 1996 года, когда Индия — у Дели тоже всё было сложно в экономике, и маленькая победоносная война по задумке правительства должна была немного поднять рейтинги перед ближайшими выборами — ввела войска на пакистанскую сторону спорной территории Кашмира. Как раз в тот момент, когда Китай был занят сначала Тайванем, а потом разгребанием последствий своей авантюры. Формально «миротворческие силы» были введены для защиты населения. Реально — скорее для того, чтобы отрезать бывший Пакистан от Китая, навсегда разрубив эту крайне неприятную для индийцев смычку. Объективно Дели несколько миллионов мусульманского населения были не так чтобы и нужны, но это был скорее вопрос престижа. Занять территорию, которая официально тобой декларируется как своя. Обратное бы просто не поняли, приняли бы за слабость. Впрочем, и полностью уравнивать права «новых граждан» со старыми Дели тоже не торопился, введя по сути оккупационный режим под контролем армии.
Ну а уже весной 1997 года официальный Кабул — вот уж на ком мировой кризис сказался в самой минимальной степени, так это на Афганистане, если не считать вала беженцев, идущих через территорию этой страны в сторону СССР, то можно сказать, что в Афгане вообще ничего не поменялось — объявил о добровольном вхождении в его состав Зоны племён и превращении Афганистана в федерацию. Фактически речь шла о том, что северные территории, где проживали родственные нашим таджики и узбеки, переходят под контроль Москвы — без формального присоединения, нахрена нам этот геморрой, данную полосу мы собирались использовать как «предполье» — и сам Пакистанский Пуштунистан тоже получает определённую автономию. Но под военным контролем Кабула, ну и нашим, естественно, тоже, опять же скорее как дальнее предполье, чем как территория, которую кто-то всерьёз собирается развивать.
«Центральное правительство в Исламабаде», конечно, пыталось протестовать, но никаких реальных рычагов для сопротивления у него не было. Пакистан всегда был государством, стоящим на трёх ногах: военных традициях, исламе и внешней помощи. Сейчас две из этих трёх ног оказались сломаны, остался только ислам, и его было просто недостаточно, чтобы склеивать столь сложную в национальном плане страну. А учитывая, что ядерного оружия мы Исламабад лишили ещё десять лет назад, даже этой ультимативной дубины, которой можно было бы пригрозить, у паков не имелось.
В иранскую зону влияния попал Белуджистан. Полностью этот регион к себе Тегеран присоединять не торопился сразу по нескольким причинам: регион этот был бедный, пустынный, слабо заселённый, плохо освоенный с точки зрения инфраструктуры, а главное — объединение всех белуджей в одном государстве могло привести к проблемам на национальной почве уже в самой Исламской Республике. Очевидно, Ирану это было совершенно не нужно, поэтому 27 апреля в Кветте — забавно, там в этот момент стояла совместная советско-иранская миротворческая миссия, для нас этот город был важен как транзитный узел железнодорожного коридора Карачи — Ленинград — было объявлено о создании «автономного сообщества Белуджистан». То есть формально это не независимость, но… В общем, всем всё было понятно.
Ну а 8 мая — эх, немного не дотянули до памятной даты — советский «десант» высадился в Карачи. Дело в том, что потерю Зоны племён, Кашмира и Белуджистана Пакистан пережить мог. То есть это было унижением, утратой статуса «большой державы» и всё прочее, но, сохранив Пенджаб и Синд, само государство бы сохранилось. А там, глядишь, и про реванш можно подумать.
Только вот в Карачи, видимо, думали иначе и тоже в начале мая 1997 года — подгадав это под приближение советской эскадры для безопасности — провозгласили независимость. И вот тут же Исламабад попытался напрячь все доступные военные мускулы и удержать крупнейший с отрывом — а если брать финансовое, торговое и промышленное значение, то и вовсе — город страны, без которого провинция Пенджаб ещё и выхода к морю лишалась ко всему прочему.
И вот, собственно, правительство во главе с Мумтаз Али Бхутто — двоюродным дядей Беназир Бхутто, там вообще было обширное семейство, и мы с ними имели контакты уже очень давно — видя военные приготовления бывших соотечественников, обратилось к нам за помощью. Синдхи резонно решили, что тонуть вместе со всей страной не обязательно и выплыть самостоятельно будет проще. Объективно помощь Карачи нужна была в любом случае, восьмимиллионный город просто для поддержания жизнедеятельности требовал огромных ресурсов, которых у правительства новообразованного Синда по сути не было, и вопрос о продаже собственной «независимости» в обмен на жизнь встал бы так и так. Ну и на этом геополитическом рынке, как ни крути, никто цену лучше, чем СССР, всё равно бы не дал.
Если же опустить подробности ведения тайной дипломатии, Синд в итоге получил независимость и помощь от СССР, а мы — контроль над крупнейшим в регионе портом, куда опять же выходил наш железнодорожный коридор, и военную базу на берегу Индийского океана. То, что мы не получили по результатам «пятнадцатидневной войны» в 1986
