ПТУРа. Выглядело это, конечно, солидно.
— А с другими боеприпасами как справляется?
— Кумулятивные снаряды «ловит» так же, примерно с 80% вероятностью, — новый танк генералам, а заодно и мне, представлял сам генеральный конструктор омского КБ Моров Александр Александрович.
— А «ломы»?
— «Ломы» хуже — примерно 65–70%, однако заказчик в лице Министерства обороны считает такой показатель достаточным, с учетом того, что сама концепция столкновения танковых масс друг с другом на поле боя активно устаревает. Просто шанс получить противотанковую ракету в борт в современной войне гораздо выше, чем БОПС в лоб. Поэтому у нас требовали сосредоточиться на более актуальной опасности.
— Логично, — кивнул я, радуясь внутри такому «фазовому переходу». Наконец наши вояки перестали мыслить категориями Второй мировой войны, глубокими танковыми прорывами, охватами и окружениями вражеских дивизий и переключились на более прозаичные, но при этом куда чаще происходящие вещи. Типа использования танков в локальных конфликтах в качестве передвижной бронированной огневой точки, например. — Ну что, пойдемте посмотрим на ваш «объект» поближе.
Зачем Советскому Союзу вообще нужен был новый танк? На самом деле фактически не нужен, если быть совсем честным. Это был скорее политический жест, нужно было кинуть воякам какую-то кость, потому что лампасники уже начали едва ли не вслух шептаться, что, мол, их «зажимают». Что вон моряки регулярно новые игрушки получают, что летуны тоже в обиде не остаются, и только, мол, наземные остаются в полном загоне. Ради справедливости, это было не так далеко от истины, например производство танков — Т-72 последней модификации, получившей индекс Б3М, — к началу 1998-го сократилось до примерно 500 штук в год. Напомню, что в 1985 году общее производство всех танков в Союзе находилось на уровне примерно 3000 штук, так что тут сокращение получилось в шесть раз!
Из войск наконец убрали уже все модификации Т-54/55 — их в основном отправили на базы хранения — и Т-62. Последние неплохо пошли на экспорт. Например, в Грецию, которая, выйдя из НАТО, лишилась технической поддержки Запада и заимела на руках почти 2000 устаревших бронированных машин, которые стало невозможно нормально обслуживать. Всякие Паттоны, Чаффи, прости господи, сотни полторы ранних Леопардов-1, короче, тот еще зоопарк, ну и мы, естественно, «пролоббировали» переход Афин на стандарты вооружений ОВД, спихнув эллинам целую кучу в целом еще кондиционного, но уже порядком устаревшего металла. В кредит, понятное дело, лишних денег у Греции просто не было, но лучше так, чем оставлять эти танки ржаветь без особой пользы.
В целом за последнее десятилетие нам удалось неплохо так расторговаться и «подрасчистить» свои закрома от всякого неликвида. Например, прямо сейчас встал вопрос о том, что делать с танками Т-64, которые, в общем-то, по боевой ценности еще были вполне на уровне, но при этом смысла их «тянуть» — разрабатывать новые модернизации, производить запчасти и так далее — при наличии Т-72 и Т-80 просто не имелось. А с другой стороны, их больше 15 тысяч было суммарно произведено, не то количество, от которого можно просто отмахнуться.
— А что по пехоте? Если кто-то попытается спрятаться за танком, его же вашим боеприпасом посечет, я правильно понимаю? — мы наконец неторопясь дошли до одиноко стоящего танка. Даже с нескольких шагов было видно, что поверхность бронированной машины изрядно посекло, вряд ли находящиеся вокруг бойцы работу активной защиты смогли бы пережить без потерь. — Идея танкового десанта отправляется на помойку истории?
Забавно, что «антидроновые» козырьки — тогда это называлось темой «Шатер» — предлагались в качестве защиты от кумулятивных боеприпасов еще в 1960-х, но тогда военные завернули идею, потому что все эти сетки мешали пехоте передвигаться на броне танков, а это считалось важным тактическим приемом. И вот сейчас, видимо, от этих воззрений воякам пришлось отказаться.
— Так точно, товарищ генеральный секретарь, — от МО на испытания приехал наш главный танкист, начальник ГБТУ генерал-полковник Зозулин. Я, если честно, с ним мало пересекался, танки всю дорогу находились вне моих интересов, поэтому даже рассказать об этом генерале особо нечего. — Как показывает опыт последних конфликтов, танк на поле боя становится приоритетной целью для противника, из укрытия для своей пехоты он превратился в источник повышенной опасности. Поэтому, по современным воззрениям, пехоте стоит держаться от своего танка на расстоянии хотя бы двадцать метров.
— Наверное, двадцати при работе этого «Кактуса» и не хватит, — я пальцем потрогал глубокую царапину, оставленную поражающим элементом АЗ прямо на металле корпуса. Самому танку такое нанести серьезного вреда, конечно, не может, но вот находиться рядом в момент подрыва мне бы точно не хотелось. — А на старые машины такую штуку ставить можно?
— Мы уже ставим, — откликнулся конструктор. — Уже больше пятнадцати лет, еще с Т-55 последних модернизаций. Но там фактически для каждой машины нужна своя конструкция, поскольку все очень сильно на форму танка завязано. Просто так переставить с одного танка на другой — работать не будет.
— Понятно, — кивнул я. — Ну и здоровенная же дура у вас получилась.
— Меньше, чем у американцев. У нас максимум 55 тонн, а у них последние варианты «Абрамсов» за 70 перевалили уже. Танк для города получился, попробуй на мягкий грунт выехать, тут же утонешь к чертям, мы такого волюнтаризма себе, конечно, не позволяем…
Что же касается совсем нового танка, сейчас проходившего под заводским индексом «Объект-888» и готовящегося к принятию на вооружение под названием Т-99, то это была совсем новая машина, по заложенным идеям напоминавшая более позднюю «Армату». Что, собственно, логично, ведь Т-14 из известной мне истории фактически базировался на вот этих самых НИОКР, только родившись на два десятилетия позже по причине отсутствия средств у государства.
Шасси, унифицированное с Т-72, только удлиненное на один каток, новый Х-образный дизель на 1400 лошадей, необитаемая башня, орудие в 152 мм, АЗ на 40 снарядов, отделенная от боевого отделения капсула экипажа, динамическая защита со всех сторон, 12,7-мм пулемет в отдельной зенитной башенке, куча всякой электроники, дальномеры, тепловизионные прицелы, прочая лабуда, в которой я, если честно, ничего не смыслил.
Выглядело это все внушительно, массивно, опасно. Здоровенная пушка намекала, что любому возможному оппоненту при встрече с этим танком будет нелегко. Единственной проблемой машины была ее цена, по предварительным калькуляциям один Т-99 должен был стоить примерно как три Т-72 последней модификации. Ну и, конечно, вопрос расширения «зоопарка» советских ОБТ тоже заставлял задуматься, если отбросить Т-55 и Т-62,
