пропела она.
Я последовала за Эмилией и Анной на трибуны, размышляя, действительно ли она собиралась ответить. Девчонки почти всегда быстро реагировали на мои сообщения, но безразличие Эмилии усиливало мою паранойю. Я изо всех сил старалась не падать духом.
Через несколько секунд я поняла, куда мы направлялись. Таннер и Эллиот болтали возле последнего ряда на самом верху трибуны. Ветер ерошил лохматую каштановую шевелюру Таннера, а прямые волосы Эллиота были прижаты надетой задом наперед бейсболкой. Внутри все затрепетало, и я сделала глубокий вдох. Глядя на меня, он наверняка видел лишь подругу детства. Соседку. Мне стало не по себе от того, что я вдруг стала замечать в нем все эти мелочи.
Все эти… восхитительные мелочи.
При нашем приближении Эллиот улыбнулся мне своей характерной кривоватой улыбкой. Сердце невольно заколотилось.
– При-и-иве-е-ет, Тан-н-н-н-нер! – протянула Эмилия неестественно высоким певучим голосом.
Она протолкнулась мимо Эллиота и заняла место справа от Таннера, который, похоже, мечтал провалиться сквозь землю. Анна последовала за Эмилией и села справа от нее. Я пожала плечами в знак извинения и протиснулась мимо всех, к месту рядом с Анной.
В небе оттенки синего превращались в черное по мере того, как солнце садилось за нашими спинами. В ярких огнях стадиона было видно, как над головами кружили тучи насекомых, словно ураган из звездной пыли. Толпа воодушевилась, когда наши «Драконы» вырвались вперед в первом тайме со счетом четырнадцать – семь. Когда наконец зазвучала песня Оззи Осборна «Сумасшедший поезд», вызывая на поле команду поддержки во время перерыва, Таннер встал и потянулся.
– Ну, пожалуй, я пойду еще попкорна возьму… – Он бросил быстрый взгляд на Эмилию, затем на лестницу.
– Я с тобой! – вызвалась Эмилия, никого не удивив.
Эллиот дал Таннеру десять долларов.
– Купи и мне пачку, ладно? И воды. – Он повернулся к нам с Анной. – А вы ничего не хотите?
Мы потрясли головами, и Анна показала Эмилии палец вверх, когда та последовала за Таннером к киоску с закусками. Мы сидели втроем десять неловких секунд, пока Анна не вскочила:
– Я в туалет. Скоро вернусь, – и рванула вниз по лестнице.
– Я не видела, чтобы она так быстро бегала с тех пор, как мама Роуз дала ей в день рождения ровно шестьдесят секунд, чтобы в качестве подарка набрать столько книжек, сколько она сможет удержать, – сказала я.
Эллиот засмеялся.
– Кажется, она сгребла все детективы в том магазине! Ее лица даже не видно было за стопкой книг, – продолжила я.
– А ты бы какой отдел вынесла? Современную прозу? – спросил он.
У меня глаза на лоб полезли.
– Откуда ты знаешь?
Он фыркнул:
– Шутишь? Ты раньше часами читала на вашей веранде. А потом оставляла книжки на столике снаружи, когда уходила гулять в лес.
Я покачала головой:
– Вот уж не думала, что ты это замечал!
Эллиот опустил взгляд:
– Я замечаю больше, чем ты думаешь.
Я не уверена, было ли дело в самих словах или в том, как он их произнес… но от смущения румянец пополз по моей шее до самых ушей.
Эллиот упорно смотрел вниз и похрустывал пальцами. Мы были на стадионе, среди сотен людей, но я не слышала ни звука. Голова шла кругом. Эллиот пожалел о сказанном? Поэтому замолчал? Или подумал, что я пойму это в другом смысле? В другом смысле… в том, какого он не имел в виду? Или мне следует что-то сказать? Он ждет, пока я нарушу молчание?
Ну почему я такая дурочка?
Когда зазвучала песня «Микки» и группа поддержки начала танцевать, я обрадовалась, что они отвлекли внимание на себя. И едва заметила, как Эмилия и Анна с довольным видом вернулись на трибуны, ведя за собой Таннера. Эмилия явно витала где-то не здесь.
– Рассказывай, – потребовала я, когда она уселась. – Что стряслось?
– Он пригласил меня на бал выпускников! – шепотом прокричала она.
– Или это ты его пригласила! – поддразнила Анна.
– Да какая разница! Мы идем вместе.
Мои губы растянулись в улыбке, а сердце упало, когда я поняла, что обе подруги нашли себе партнера на бал, а я нет. Пока Анна и Эмилия болтали про прически и маникюр, я жалела, что не могу прочитать мысли Эллиота. Он уже пригласил кого-то? Не может быть… я бы знала. Или нет? Но может, знала бы Эмилия? Она в курсе любовных дел всей школы. Мне-то какая разница, даже если Эллиот кого-то пригласил? Мы ведь просто друзья!
Верно?
Я наклонилась вперед, притворяясь, будто поправляю ботильон, а сама украдкой посмотрела за Анну, Эмилию и Таннера. На Эллиота.
Который наблюдал за мной.
Внутри все затрепетало, и я выпрямилась, чувствуя себя гораздо лучше, чем десять секунд назад.
Может быть, он и правда замечал больше, чем я думала.
Глава 27. Самый важный гол
– Ничего не забыла? – Папа запер дверцу машины.
Вульфи стучал палкой по дереву. Вокруг слонялись хоккеисты.
Я мысленно прошлась по списку, кивая на каждом пункте.
– Все взяла!
Во мне все гудело. Вчерашняя прогулка к дереву и последующая победа нашей футбольной команды казались добрыми предзнаменованиями. Мы с Анжелой нашли двух черепах (обе стояли на ногах) и премиленькую ошейниковую змейку, а еще насладились великолепным приветствием хохлатого дятла, которого я назвала Зино (потому что это означает «верный и смелый»). Было трудно не чувствовать себя отвергнутой, ведь только я одна пойду на бал без пары. Но Эмилия с Анной пообещали не проводить весь вечер с мальчиками. И, насколько я знала, у Эллиота до сих пор не было партнерши.
Поэтому надежда еще теплилась. Как только мы направились к хоккейному полю, Вульфи преградил нам с папой дорогу, указывая на что-то в траве в четырех футах впереди.
– Похоже на свежие какашки, прямиком из попы! Ну же, всего доллар девяносто девять! Наполнитель для кошачьего лотка продается отдельно!
Я засмеялась:
– Мог бы просто сказать нам, что в траве какашки! И я почти уверена, что не кошачьи. Можно мне на секунду ключи от машины?
Папа выудил из кармана ключи и бросил мне. Я скинула чехол с клюшкой на землю, помчалась обратно к машине, достала из-под сиденья полиэтиленовый пакетик, чтобы собрать какашки, и прибежала обратно.
– Папа, почему у нас нет собаки? – спросила я.
– Была, когда ты была маленькая, – ответил он.
– Я знаю. Но почему мы другую не завели?
Папа вздохнул.
– Ну, мы переехали вскоре после смерти Берни, и потом появился Наггетс, а теперь, без мамы… – Папин голос затих, и какое-то время мы шли в молчании. – Не знаю, Твайла. Думаю,
