танцевать, – добавила я.
Пальцы Эллиота переплелись с моими, и я подняла взгляд.
– Я не устал. Разве что ты устала?
Потеряв дар речи, я покачала головой. Он подтянул меня ближе, обхватил мою талию одной рукой, а другой взял меня за руку. Моя голова покоилась у него на груди, где сердце колотилось: тук-тук-тук. Когда Эллиот начал подпевать, я чуть не отпрянула от неожиданности. Никогда раньше я не слышала, как он поет. У него был мягкий голос. Мелодичный. Я тоже начала тихонько подпевать, пока мы кружились под музыку. Когда прозвучали слова про поцелуи под звездами, Эллиот перестал прижимать меня к себе. Я вопросительно подняла голову.
Мы замерли.
Мгновение, показавшееся бесконечно долгим, мы стояли неподвижно. Вокруг нас покачивались пары, а мы уставились друг на друга, едва дыша. Эллиот наклонился ко мне.
И тут меня захлестнула волна тошноты. Стремительная и неудержимая.
– Я… мне нужно выйти!
Я выпустила руки Эллиота и направилась прямиком к выходу, но внезапно мне показалось, что у меня шоры на глазах: я не видела ничего, кроме света из коридора, сияющего сквозь крохотные окошки в дверях. Лишь бы успеть добежать до туалета!
Я обязательно должна успеть.
Когда я почти добралась до выхода, мое левое бедро врезалось во что-то твердое. Словно в замедленной съемке, складной столик с чашей для пунша завалился на бок, и тяжеленная чаша с ярко-красной жидкостью взлетела в воздух. Но я не могла остановиться.
За спиной раздался знакомый гнусавый вопль.
Линди.
Я вылетела в коридор и протолкнулась в ближайший туалет. Едва успела добраться до унитаза, как меня начало рвать. И рвота не прекращалась. Накатывала волна за волной – неумолимая и непреодолимая. Две, три, четыре, пять минут. К тому времени как появилась Эмилия, мне показалось, что прошла целая вечность.
– Я… не… могла… тебя… найти! – пропыхтела она. Фразы вырывались отрывистыми выдохами. – Я… я смотрела… везде.
Я почувствовала, как Эмилия положила руку мне на спину, переводя дух.
– Ты в туалете для учителей, – сказала она. – Меня сюда Эллиот отправил. Анна звонит твоему папе. Что происходит? Ты заболела?
Но я не могла ответить. У меня словно все внутренности выворачивались наизнанку.
Почему? Почему сейчас? Почему сегодня вечером?
Именно такую тошноту я испытывала во время нашей последней вечеринки с ночевкой. Почему она вернулась? Я недостаточно внимательно читала этикетки? Но… Не может такого быть! Я не прикасалась ни к чему, где написано «Может содержать следы аллергенов». Ни к чему! Тогда почему меня снова рвет? Почему?
За спиной скрипнула дверь.
– Эллиот позвонил мистеру Фогелю. Я не могла найти свой телефон.
Голос Анны эхом отдавался от стен. Она заговорила снова – на этот раз почти шепотом. Обращаясь к Эмилии.
– Я не оставила его у тебя вчера вечером?
Мое сердце упало – прямо в готовые выплеснуться наружу внутренности. Вчера вечером? Анна была у Эмилии вчера вечером?
Без меня?
Я почувствовала, как рука Эмилии сместилась, когда она покачала головой. Я расплакалась.
Из коридора донесся голос Эллиота.
– Ей лучше?
У меня закапали слезы, и начался новый приступ рвоты.
Нет. Мне не лучше. На самом деле, мне гораздо хуже. Я разбита.
Разбита вдребезги.
Глава 29. Время истекает
Вульфи улегся животом на табурет для врача и, отталкиваясь руками от пола, раскрутил себя так, что уже не успевал отталкиваться. Прижав к себе локти и колени, он вращался настолько быстро, что в глазах рябило, а табурет скрипел под тяжестью его тела. Потом он вытянул руки и ноги, как Супермен, и мгновенно замедлился. Когда стул перестал вращаться, Вульфи подтянул к себе колени и опять оттолкнулся от пола.
И опять.
И опять.
Папа сидел на обычном стуле, вытянув скрещенные ноги и откинувшись головой на стенку. Я не могла понять, смотрит он в потолок или спит. Под глазами у него залегли темные круги. Рот слегка приоткрылся, рубашка с одной стороны выбилась из брюк, а длинная щетина наводила на мысль, что он собирается отрастить бороду. Всю неделю после бала он ходил, ссутулившись и глядя прямо перед собой невидящими глазами.
Папа застрял.
Точно так же, как опрокинувшиеся черепахи у ручья.
Я хотела бы его перевернуть, поэтому попыталась убедить, будто со мной все хорошо. Должно быть, просто съела что-то не то и обязательно сумею разобраться, что именно это было. Я пока не готова была признаться, что знала про маму, но объяснила, что слежу за питанием и по ходу дела выяснила, что некоторые продукты вызывают у меня дискомфорт.
Я наверняка упустила что-то, от чего мне и поплохело на встрече выпускников. Может быть, подхватила какую-то инфекцию. Это вполне возможно, ведь в тот вечер все брали закуски руками.
Однако папа настаивал, что от «Миралакса» мне станет лучше. Я попыталась протестовать и тут же поняла: если заявить папе, что он не прав, то придется признаться и в том, что я ему врала и на самом деле не принимала лекарство.
В конце концов он налил в стакан молочно-белую жидкость, протянул мне, глядя на меня грустными, усталыми глазами, и просто сказал:
– Твайлайт, пожалуйста!
И я выпила. Я пила его четыре дня подряд. И только когда рези в животе стали совершенно невыносимы, я снова начала украдкой выливать лекарство.
Все это время я тщательно следила за всем, что попадало мне в рот. Помимо тошноты меня стали мучить еще и головные боли, и – хотя казалось бы, куда еще, с моими и так выпирающими ребрами и тощими ножками, – я похудела на два фунта[19] за одну неделю. И застегивала ремень на последнюю дырочку.
«Гугл» утверждал, что для набора веса необходим белок, поэтому я стала просить побольше курицы, рыбы и бобов. И папа даже несколько дней подряд делал мне по утрам тосты с авокадо и сухофруктами. Но он всегда добавлял в смузи арахисовую пасту, поэтому его тоже приходилось выливать.
Я надеялась, что мои усилия в изучении диетологии позволят набрать вес, избавят меня от тошноты и от визитов к врачу.
И все же мы пришли в больницу.
Вульфи наконец надоело крутиться, и он запрыгнул на кушетку рядом со мной.
– Что такое детский гас-тро-эн-те-ро-лог? – Он по слогам прочитал строчку из диплома на стене.
– Это врач, который будет лечить Твайлу от проблем с животом, – объяснил папа.
Вульфи снял со стены отоскоп для осмотра ушей. Тот автоматически включился. Вульфи посмотрел сквозь линзу.
– Какое замысловатое название для того,
