кто целями днями говорит про какашки и рвоту.
– Вульфи, не трогай это!
– Кстати, а вы знаете, что в каждом ухе у человека три косточки? Они такие малюсенькие-премалюсенькие, что все вместе поместятся на монетке!
Вульфи начал наклоняться к моему уху, и я его оттолкнула.
– Вульфи, не сейчас!
– Вульфи! Я же сказал, не трогай! Это не игрушка! – рявкнул папа.
Вульфи выпятил нижнюю губу и положил отоскоп на место.
Дверь распахнулась, и в комнату вошел высокий худощавый мужчина с длинными белыми волосами и такой же бородой. Он напоминал Дамблдора, и на секунду я подумала, что сейчас он достанет волшебную палочку и вылечит меня одним взмахом и заклинанием. Он уставился на меня поверх очков без оправы, затем опустил взгляд в медицинскую карту, которую держал в руках. Медсестра в костюме с Микки-Маусами, которая уже измеряла мне температуру и взвешивала меня, зашла вслед за доктором, толкая перед собой столик на колесиках со стоящим на нем компьютером.
Несколько секунд стояла тишина. Я была бы рада, если бы Вульфи снова принялся крутиться на скрипучем табурете.
Наконец доктор Дамблдор прервал молчание:
– Меня зовут доктор Хоули. А ты, должно быть, Твайла.
Я кивнула. Снова молчание. И он снова пристально посмотрел на меня.
– Я просмотрел твои анализы и снимки, и, похоже, у тебя в самом деле небольшой запор. Ты не могла бы прилечь, чтобы я…
– Да нет у меня запора! – огрызнулась я. – Ну, то есть… я нормально в туалет хожу.
Я постаралась говорить спокойным тоном и прикусила язык, чтобы не ляпнуть чего-то, о чем потом пожалею. Доктор Дамблдор поднял брови и снова уткнулся в медицинскую карту.
– Я… вижу, тебе прописывали «Миралакс». – Он опять посмотрел на меня поверх очков. – Ты его принимала?
Я глянула на папу и прочитала в его глазах предостережение: «Не спорь!»
Я кивнула. Доктор Дамблдор нахмурился: он явно мог читать мои мысли и без волшебной палочки. Я безмолвно умоляла его сменить тему.
Он так и сделал.
– Ну, я имел в виду, что действительно может быть небольшой запор, но я также согласен с тем, что проблема, возможно, в чем-то другом.
Он наклонил голову и снова взглянул на меня. Медленно вдохнул, сунул руки в карманы, перекатился с пяток на носки и обратно.
– Сначала я хотел бы тебя осмотреть. – Его слова прозвучали мягко. Уважительно. – Ты не возражаешь?
Я с облегчением кивнула. Похоже, этот врач не из тех, кто хочет быстренько поставить диагноз и настаивать лишь на нем.
– Тогда ложись, когда будешь готова. Ну-ка, молодой человек… – доктор Дамблдор похлопал по своему табурету, – …почему бы тебе на этом не покататься?
Вульфи спрыгнул со стола и залез обратно на табурет.
Доктор Дамблдор понажимал, пощупал и вздохнул.
– Запор не должен вызывать подобные проблемы. – Он повернулся к папе. – Я хотел бы назначить Твайле тест опорожнения желудка.
Он повернулся обратно ко мне.
– Возможно, твой желудок не опорожняется в кишечник, как положено после еды. Вечером тошнит сильнее?
– Ага, – согласилась я.
– Ты часто чувствуешь вздутие и газообразование?
– Мм…
– Желудок быстро наполняется? Даже если ты съела совсем немного?
Я задумчиво нахмурилась.
– Может быть. Отчасти.
Доктор нацарапал что-то на листке, вырвал его из блокнота и вручил медсестре, которая лихорадочно печатала с тех пор, как они вошли в палату.
– На какую ближайшую дату можно назначить прием в отделении радиологии? – спросил он.
Медсестра заправила за уши выбившиеся локоны и несколько секунд продолжала печатать.
– Завтра в семь освободилось местечко, – пропищала она.
Доктор снова обратился к папе:
– Сможете подъехать?
Папа слабо кивнул.
– Сколько времени занимает исследование? – поинтересовался он.
– Примерно четыре с половиной часа.
Папа вздохнул:
– Скажу на работе, что задержусь.
Доктор Дамблдор опять уставился на меня поверх очков.
– Твайла, хотя я допускаю, что проблема может быть в другом, я все же хочу, чтобы ты продолжала принимать «Миралакс». Хорошо?
То, каким тоном он сказал «продолжала», вызвало у меня желание соскочить с кушетки и удрать оттуда.
– Угу, – промямлила я.
Пока медсестра объясняла папе подробности завтрашнего исследования, я лихорадочно размышляла. Возможно, и в самом деле есть небольшой запор, но это явно не основная проблема. Я слишком долго чувствовала себя гораздо лучше, а «Миралакс» мне никогда не помогал – ни разу. Я хотела поделиться этим с доктором, но не могла. Папа придет в ярость. Кроме того, у меня наверняка аллергия на орехи. С тех пор как я стала их избегать, таких приступов, как на балу, больше не случалось. И это генетическое… верно? Я думала, что это часть меня – как это было и у мамы.
Голова раскалывалась, яркие лампы на потолке резали глаза.
Но хотя я все время была осторожна с едой… мне все упорнее казалось, что не только она вызывает проблемы. Я действительно могла съесть что-то недоброкачественное на балу, но это не объясняет, почему всю прошлую неделю меня подташнивало. Может быть, есть какая-то другая причина.
И может быть – ну, давайте предположим, – это исследование выявит ее. Должно выявить.
Потому что в глубине души я чувствовала, что время истекает.
Глава 30. Потеря контроля
Я завернула жареные картофельные шарики в блинчик и воткнула в него вилку, чтобы он не развалился. Откинулась назад, любуясь своим творением.
– Похоже на Пизанскую башню: вот-вот упадет, – заметила Анна.
Эмилия нахмурилась:
– Твай, что с тобой? Ты же любишь поздние завтраки. Как прошло исследование?
Анна, опираясь на локти, наклонилась ко мне, потягивая апельсиновый сок через соломинку.
Я пожала плечами. Мне не хотелось обсуждать с девчонками эту тему – или вообще что бы то ни было. С тех пор как выяснилось, что Анна и Эмилия собираются без меня, я проводила все свободное время за поисками в Интернете, записями в дневнике и прогулками по лесу с Анжелой.
Эмилия и Анна продолжали переписываться со мной, будто ничего не случилось, но мы все чувствовали повисшее в воздухе напряжение.
Даже если никто не хотел его признавать.
Кроме того, вспоминать про исследование не хотелось. Утром нельзя было ни пить, ни есть, а ведь теперь только утром я не чувствовала тошноты после еды. Когда мы приехали в больницу (очень рано), угрюмая медсестра измерила мне температуру и давление (чуть не оторвав мне руку туго накачанной манжетой), презрительно фыркнула на мой вес, а потом отвела меня в комнату с машиной, похожей на бутербродницу, в которую вместо бутербродов кладут людей.
Медсестра принесла тост и мармелад на пластиковой тарелке, небольшой стакан воды и
