боль утихнуть.
Ну почему я не захватила с собой дневник? Когда, как не сейчас, в нем писать?
Треск.
Неподалеку сломалась веточка. Шаги.
Кто-то пришел. В мое пространство. Но сегодня же вторник!
Анжела никогда не приходит по вторникам. В этот день она всегда помогает братьям и сестрам с учебой.
Треск.
Теперь ближе.
– Твайла? Это ты? С тобой все в порядке? – Ветер донес тихий голос Анжелы с вершины пригорка.
У меня перехватило дыхание. Я разорвала свой воображаемый пузырь, выглянув из чащи веток в поисках подруги. А вот и она – съезжает с пригорка, и на лице написано беспокойство, в длинных темных волосах запутались опавшие листья. Она бросилась ко мне, Софи мчалась за ней по пятам.
– Анжела!
Я вскочила на ноги. Все тело затряслось от рыданий, когда я обхватила ее шею руками и утонула в безопасности объятий. Она гладила меня по голове, пока ко мне не вернулась способность дышать, затем взяла за руку. Мы вместе уселись под ивой.
– Прикрой! – скомандовала Анжела.
К моему удивлению, Софи разлеглась на моих ногах. Тяжесть ее тельца умиротворяла. Я погладила щенка по голове.
– Рассказывай, что стряслось.
Я и рассказала. Про бал, про уроки генетики, про мамин патологоанатомический отчет. Про гастроскопию, камеру и Хеллоуин. Рассказала про то, что папа старается впихнуть в меня «Миралакс», хотя я уверена, что он мне не нужен. Про то, как сильно я скучаю по музыке в доме и каким печальным выглядит папа в последнее время. Про безостановочную болтовню Вульфи, про мою странную тошноту и про том, как мы с подругами отдалились друг от друга. Я даже рассказала ей про Эллиота. Все перепуталось в кучу и вырвалось наружу волной слез, печали и растерянности. Анжела молча все это слушала.
Когда я наконец выговорилась, то положила голову ей на плечо. И какое-то время мы наблюдали течение ручья.
– Мне очень жаль, что тебе так сильно досталось, – посочувствовала Анжела. – Но знаешь… я хотела тебе сказать… ты здорово сыграла в том матче.
Я слегка улыбнулась:
– Я надеялась, что ты полюбишь хоккей на траве так же, как я его люблю, и, может быть, будешь ходить в школу со мной.
– Ну не знаю! – засмеялась она. – Та девчонка, которая все время сердито таращилась на тебя… она выглядела довольно злой. Как бульдог, жующий осу.
Я в изумлении отпрянула.
– Что такое? – спросила Анжела.
– Да просто… – Я покачала головой. – Это выражение. Давненько его не слышала.
Я всхлипнула, и Анжела положила руку мне на плечи.
– Хорошее же выражение. Просто представь себе. Миленький такой бульдожик. Жует осу.
Анжела притянула меня к себе обеими руками и крепко прижала. Я тоже стиснула ее в объятиях.
– Я знаю, что рискую рассердить тебя такими словами… – Анжела затихла, и я отстранилась. – Но я уверена, что твой папа хочет, чтобы ты принимала лекарство, потому что он о тебе заботится.
Я вздохнула:
– Я знаю. Вот если бы он еще ко мне прислушивался. Ведь это же мое тело.
Анжела кивнула.
– Верно, – согласилась она. – И твой папа, скорее всего, очень переживает сейчас.
Я ковырнула ногой кучу листьев и вздохнула.
Анжела выпустила меня из объятий и положила руку на мое колено.
– Все будет хорошо, ты же знаешь.
Мой взгляд блуждал по ясному голубому небу. Вдалеке каркали вороны.
– А ты знаешь, что вороны питаются падалью? – спросила я. – Жутковато, правда?
Анжела засмеялась.
– Для Хеллоуина просто идеально! Ты узнала это от своего братишки, который болтает без умолку?
Я со вздохом кивнула.
– Можно кое-что спросить? – поинтересовалась я.
Анжела склонила голову:
– Все, что угодно.
Я встала и отряхнула штаны.
– Ты сказала, что со мной все будет хорошо.
Она кивнула.
– Откуда ты знаешь? Как ты можешь это знать?
Анжела встала рядом со мной, тоже отряхнулась и посмотрела в небо.
– Ну, на самом деле я не знаю, – призналась она. – Но ты сильнее, чем думаешь. И ты не одна.
Она взяла меня за руку.
– Я рада, что ты пришла сегодня, – сказала я. – Гастроскопия назначена на пятницу, поэтому у меня даже не будет шанса увидеться с тобой снова до…
Анжела сжала мою руку, пока я пыталась проглотить слезы.
– Ты сохранила тот листочек-кинцуги? – спросила она.
– Да.
Она положила мне руку на плечо.
– Тогда бери его с собой, и я буду рядом с тобой все время.
Мы стояли бок о бок, слушая карканье ворон, пока те не затихли окончательно. Софи тявкнула.
– Проголодалась? – Анжела почесала ее за ухом, и Софи, виляя хвостом, смахнула кучку листьев в сторону.
Анжела повернулась ко мне:
– Я тоже рада, что пришла сегодня. Увидимся после гастроскопии, ладно?
Я кивнула и помахала подруге, которая направилась вслед за Софи вдоль ручья.
Домой я шла медленно, внимательно оглядывая окрестности в поисках дятла Зино, перевернутых черепах и каких-нибудь других созданий, которые могли бы меня порадовать. Из-под кроссовок вылетали камешки, разбегались многоножки, выпрыгнула одна зеленая лягушка. Но возле дома, под большой сломанной веткой, лежавшей на земле, обнаружилась находка, от которой у меня захватило дух.
Великолепная цепная королевская змея.
Великолепная раненая королевская змея.
Ее брюшко в черно-белую клетку казалось невредимым, но на гладкой, сверкающей чешуе на черной спине вздулись две красные раны. Я осторожно подняла ее, осмотрела все тело, покрытое тонкими белыми кольцевыми полосками, – и не увидела других повреждений. Похоже, змея попала под газонокосилку. Она не пыталась уползти, укусить или выпустить мускус, как другие змеи, которых я ловила. Но все еще шевелилась. Она все еще была жива.
Никогда раньше я не находила королевских змей – в отличие от папы. Он показывал нам с Вульфи картинки и рассказывал, как находил их в Теннесси. Неядовитые, красивые и кроткие, они были в числе его любимчиков.
Папа наверняка знает, что нужно делать.
Я аккуратно взяла свернутую змею в руки. И помчалась через задний двор, вломившись в дом через дверь гаража.
– Папа! – завопила я.
Тишина.
– Папа?
Я проскользнула в гостиную. Вульфи стоял в середине комнаты, поглощенный какой-то видеоигрой, в очках виртуальной реальности, и я побежала по коридору в папину спальню. Но, завернув за угол, застыла на месте. Папа растянулся на кровати прямо поверх покрывала.
Полностью вырубившись.
Я нахмурилась, глядя на едва шевелящуюся змею в руках. Ей нужна помощь. Но папа… Мы расстались не слишком дружелюбно. И в последнее время он так устал. Очень, очень устал.
Я лихорадочно размышляла. С колотящимся сердцем схватила в гараже ведро, наполнила его землей и травой и положила туда змею. Принесла ведро к нашему компьютеру, плюхнулась на стул
