говорила со мной на парковке… хотя я заметила, что Эмилия не выпускала из рук свою птицу грома. Словно считала, что ей требуется защита от черного облака, висящего над моей головой.
– Эмилия, ничего не выйдет, если не смотреть на коробку! – Анна копалась в груде фрагментов пазла, пытаясь подобрать подходящий розовый, чтобы закончить фламинго. – Если бы я знала, что там рядом с фламинго, то нашла бы гораздо быстрее!
– Но если ты посмотришь на картинку, пока собираешь пазл, то мне придется весь следующий год спасать тебя от несчастий, которые обрушатся на твою голову. А на это, моя дорогая Анна, я никак не соглашусь. Я желаю тебе только удачи. Так что, – ухмыльнулась Эмилия, – забудь. Картинку не дам.
Анна заворчала, продолжая поиски. Мама Роуз поставила на стол тарелку с сахарным печеньем, и Анна запихнула печеньку в рот.
– Эй, Твайла! Спустись с небес на землю! – Эмилия помахала у меня перед носом. – Ты до сих пор собираешь все тот же угол?
Я кивнула и прищурилась, разглядывая фрагменты передо мной. Казалось, будто над левым глазом нож воткнули. Я чудом не кувыркнулась с велосипеда по дороге сюда. Пока что лучшее, на что я была способна с пазлом, – это выбирать краевые фрагменты, которые подходят друг к другу. Я чувствовала себя медлительной и неуклюжей, как эльф Бадди[20], пытающийся сделать игрушку среди настоящих эльфов.
– Да кто вообще слышал про невезение из-за того, что посмотришь на картинку, когда собираешь пазл? – пожаловалась Анна. – Хватит уже, Эм. Тебе не кажется, что это немного…
– Коробку. Не дам. – Эмилия подняла одну бровь, глядя на Анну. – И хватит уже плеваться крошками от печенья на пазл.
Пока Анна и Эмилия спорили о том, может ли один взгляд на картинку превратить Анну в одинокую, сумасшедшую старушку, обожающую кошек, я мысленно воспроизводила разговор с папой. Доктор сказал, что у меня гастропарез. Ладно. Хорошо. Предположительно, он и вызывает тошноту и рвоту. Ну, допустим. Может, так и есть. Но тогда что вызвало гастропарез?
Я погуглила «причины гастропареза», основными указывались:
1. Повреждение блуждающего нерва во время операции (операции мне не делали, так что… нет).
2. Гипотиреоз (анализ крови это исключил).
3. Некоторые аутоиммунные заболевания (мои симптомы не подходили под описание ни одного из них).
4. Некоторые расстройства нервной системы (опять же, мои симптомы сюда не вписывались).
5. И наконец, самой частой причиной гастропареза среди подростков моего возраста была… вирусная инфекция (но я не болела. Нет, нет, нет!).
Когда папа объяснил все это врачу, тот сказал, что иногда причина остается неизвестной. Иногда гастропарез просто случается.
Ну уж нет! Ни за что на свете и никогда в жизни. Ничего не случается просто так, без причины.
Врачи что-то упустили. Мы все что-то упустили. Но что?
– Твайла, милая, ты в порядке?
Мама Роуз тронула меня за плечо, и я подпрыгнула. И только потом осознала, что крепко зажмурилась и терла виски. Эмилия и Анна таращились на меня, как статуи с выпученными глазами.
Я переступила с ноги на ногу, чувствуя, как взгляды со всех сторон стискивают мои легкие, не давая дышать.
– Я… я… я в порядке, правда, – заикаясь, пробормотала я и несколько раз моргнула, чтобы прийти в себя. – Немного устала, вот и все. А тут еще этот пазл! Он такой сложный. – Я выдавила смешок и подмигнула Анне. – Я имею в виду, без картинки. Просто невозможно собрать, верно?
– Ага, теперь ты на ее стороне? Да ладно! – Эмилия расслабилась, Анна засмеялась, но лицо мамы Роуз оставалось серьезным.
Она словно видела меня насквозь, и я уперлась локтями в стол, сосредоточившись на пазле.
– У вас там нет больше краевых фрагментов? Я могу поклясться, что некоторых не хватает.
Пока я старательно игнорировала маму Роуз, фрагменты пазла расплывались у меня перед глазами.
– Ага! Смотри-ка! Вот один. – Анна передала мне фрагмент, и я театрально вставила его на место, закончив одну сторону пазла. Из меня вырвался вздох облегчения, пока мама Роуз поднималась по лестнице.
– Итак, – сказала Эмилия, – сразу после Хеллоуина играть в хоккей будем в спортзале. Как вы думаете, тренер возьмет Линди? В последнее время она ведет себя непредсказуемо, не хочет пасовать и все такое. Вы знаете, что Твайлу возьмут наверняка, но интересно же, кто еще попадет в команду. У меня такое ощущение, будто в нескольких последних матчах тренер давала мне меньше времени в игре. Вам не кажется, что она теряет веру в меня?
– Да ничего подобного! – заявила я.
– С чего бы? – добавила Анна. – Вы с Твайлой потрясные игроки.
– Ой, хватит! – сказала Эмилия, одновременно помахивая рукой на себя, будто поощряя нас продолжать.
Когда я наблюдала, как ее рука описывает круг, фрагменты пазла передо мной словно провалились с черную дыру. Резкая боль над левым глазом заставила меня пошатнуться, и Анна подхватила меня за руку.
– Твайла?..
– Ой, извини… – Я вытянула руку перед собой в знак извинения. – Я, должно быть, споткнулась о твою ногу.
– Ты не прикасалась к моей ноге…
– Ну… должно быть… Пойду попью воды.
Когда я поднималась по ступенькам, голова кружилась, и я чувствовала, как взгляды девчонок высверливают дырки в моей спине. В последнее время я плохо спала, потому подумала, не пойти ли домой и попробовать подремать. Или, может быть, мне нужно больше белка? Судя по тому, что я прочитала, несбалансированный рацион вполне мог вызвать головные боли, усталость и общее недомогание. Как бы я ни старалась, отслеживать состав всего, что я ела, оказалось очень сложно. Я поставила приложение на телефон, которое помогало выяснить состав некоторых продуктов, например готовой еды, но домашняя еда требовала значительно больше усилий. Я не могла измерить количество заправки для салата, соуса или масла, не вызвав изумления домашних, поэтому идеально точных значений не получалось… А еще записи требовали очень много времени. Углеводы, насыщенные жиры, ненасыщенные жиры, граммы белка, сахара, соли – столько всего нужно было сбалансировать.
Я остановилась перед кухонным шкафчиком, чтобы потереть больное место над глазом, когда мама Роуз поставила рядом со мной стакан воды, а потом крепко обняла.
– Я переживаю за тебя, милая. – Она отстранилась и посмотрела мне в глаза.
Я растрогалась.
– Попей водички, – предложила она.
Я послушалась.
Не считая Кристин Гивенс, в моей жизни было не так много взрослых женщин, которые заботились обо мне, как это делала мама Роуз. Они с мамой дружили, часто разговаривали о науке, читали и гуляли вместе. Мама Роуз была для меня почти как член семьи.
– Расскажи мне все, – прошептала она.
