class="p1">– Я… – Я вздохнула. – Не знаю, мама Роуз. Я думаю, что выяснила причину своих проблем, но…
Она вопросительно вглядывалась в мое лицо.
– Но?..
Она выпустила меня из объятий, и я прислонилась спиной к стене.
– Я… поймите правильно… – Я замолчала, ожидая, что мама Роуз меня прервет, но она слушала. Я тщательно подбирала каждое слово. – Я думаю, врачи что-то упускают. По-моему, дело не в запоре и даже не в гастропарезе.
– А что думает твой папа? – спросила она.
Я вздохнула:
– Вряд ли он готов рассмотреть возможность, что проблема в чем-то другом.
– Почему нет?
Я пожала плечами:
– Хотела бы я знать!
Мама Роуз поджала губы.
– Хочешь, я поговорю с ним за тебя?
Я покачала головой:
– Нет.
Одна мысль об этом вызывала желание прекратить беседу. Я не хотела снова ссориться с папой.
– Нет, – мягче повторила я. – Все в порядке, мама Роуз. Правда. Я выясню, в чем проблема.
Она скривила уголок рта и вздохнула.
– Хорошо, Твайла. Не стану больше донимать тебя сегодня. Но я надеюсь, ты знаешь, что я всегда готова тебе помочь.
Я снова обняла ее и пошла в ванную, оставив маму Роуз на кухне. Мне хотелось плеснуть воды в лицо, прежде чем возвращаться вниз. Но по дороге на глаза попалась пачка фотографий, лежавшая на столике.
Фотки с бала встречи выпускников.
Я просмотрела первые несколько штук, испытывая смесь тоски и умиления одновременно. Мы вшестером смеемся в фотобудке, держим дурацкие плакаты и показываем друг на друга. Мы с Эмилией обмакиваем клубнику в шоколад. Малик сквозь объектив камеры смотрит на Анну, которая делает снимок, и похожее фото, когда они меняются местами. Радостные Эмилия и Таннер отплясывают и смеются. Мы с Эллиотом танцуем медленный танец.
А затем полная неразбериха.
Ошеломленные лица. Летящие чашки. Повсюду фруктовый пунш. И Эллиот… чистит платье Линди.
Держит ее за руку.
Шепчет ей на ухо.
А она улыбается.
Мое сердце остановилось. Жгучая боль над левым глазом вернулась, и внезапно мне захотелось только одного – выбраться отсюда. Уйти домой. Сидеть под своим деревом, возле своего ручья, вместе с лесными животными и птицами. Дышать.
Я бросила фотки на столик, метнулась обратно по коридору и уже возле входной двери крикнула через плечо маме Роуз:
– Я вспомнила, что мне нужно сдать домашнюю работу перед завтрашней контрольной, передайте девочкам, хорошо?
– Твайла, подожди…
Я уже подняла подножку велосипеда, когда из дома вышла мама Роуз.
– Твайла, давай я отвезу тебя домой?
Я отказалась:
– Да не надо… Все хорошо…
Из-за спины мамы Роуз выглянули озадаченные лица Эмилии и Анны. Одной рукой я натянула на голову шлем, махнула на прощание через плечо и понеслась по улице.
Слезы унижения обожгли горло. Неужели я такая дура, что подумала, будто нравлюсь ему? Конечно, Линди та еще скорпиониха, но куда мне до ее эффектной внешности. До ее идеальной прически и нарядов. Какой парень предпочтет девчонку с грязными ногтями, если есть такая… такая, как Линди.
Дура, дура, дура!
Мне казалось, что я слишком медленно кручу педали. Я хотела, чтобы ноги горели. Чтобы ветер бил в лицо.
Я хотела улететь – как можно быстрее и как можно дальше.
Глава 35. Не просто полотенце
Я поворачивала снежный шар в руках, пытаясь отвлечься от мыслей, наблюдая за отблесками света на кружащихся звездочках. Мелодия «С Богом» звучала размеренно, словно метроном для моего дыхания. Когда я перестала крутить шар, крохотные вихри из звездочек несколько секунд вращались вокруг луны. Я посмотрела в окно на небо.
Сумерки.
Музыка зазвучала медленнее, и я закрыла глаза, пытаясь вспомнить мамин голос. Мне показалось, что прошел целый час, прежде чем я сумела его расслышать. Я злилась, что теперь некоторые воспоминания нужно было вытаскивать так долго. В этом смысле время выглядит жестоким. Оно милосердно облегчило невыносимую боль, которую я испытала сразу после смерти мамы… но какой дорогой ценой!
Когда звездочки улеглись на дне снежного шара, я позволила себе отвлечься на другие мысли. Несмотря на все усилия, я не могла стереть из памяти фотографии Анны. Они не давали мне покоя: Эллиот чистит платье Линди. Эллиот держит Линди за руку. Эллиот нашептывает милые пустяки на ушко Линди.
Мы так долго были соседями и друзьями, и как я вообще могла поверить, будто он может испытывать чувства ко мне? К веснушчатой коротышке! И как я могла быть такой дурой, чтобы поверить в ту чушь, которую он говорил… будто ему не нравится Линди, хотя все это время он на нее заглядывался. Вполне возможно, он так говорил, просто чтобы я помогла ему с биологией. И не исключено, что на бал он меня пригласил только потому, что его лучший друг пошел с моей лучшей подругой. Фу! А может, он пригласил меня лишь для того, чтобы Линди заревновала.
От таких мыслей мое сердце разрывалось на части.
Наггетс поутаптывал одеяло у меня в ногах, пару раз покрутился и наконец свернулся клубком. Вульфи протопал по лестнице, потом туда-сюда по коридору за дверью моей комнаты.
– Кто-нибудь видел Наггетса?! – От вопля Вульфи задрожали стены.
– Вульфи! Не ори! – закричал папа.
Ну да, кто бы говорил.
Я почесала Наггетса за ушком.
– Не волнуйся, – шепнула я. – Я никому не скажу.
– На-а-аггетс? Ты где-е-е?!
Дверь моей комнаты распахнулась, и на лице Вульфи расплылась улыбка до ушей.
– Наггетс!
– Вульфи, пожалуйста, не трогай его! – взмолилась я. – Ему тут хорошо.
Вульфи плюхнулся на живот поперек моей кровати, почти уткнувшись лицом в морду Наггетса.
– Это кто тут у нас такой милашечка? Это кто тут у нас такой лапусечка? – заворковал Вульфи, словно мамаша с младенцем.
Наггетс прижал уши.
– Вульфи, ему не нравится!
Братишка подполз поближе.
– А можно твой снежный шар подержать?
– Нет, не сейчас.
– А давай посмотрим что-нибудь вместе? Мистер Гейм только что выпустил новое видео. А ты смотрела видео, в котором мистер Монстр закапывает себя заживо? Хочешь, вместе посмотрим?
Из моей груди вырвался тяжеленный вздох, и я прижала ладонь к больному месту над левым глазом.
– Вульфи, у меня очень болит голова. Я ничего не хочу смотреть.
– Ну, необязательно именно это. Можно что-нибудь другое! Например, смешные видосики про котиков? Или забавные ответы на тесты! Или…
– Вульфи, хватит! Давай ты просто заткнешься? Мне нехорошо.
Внезапно вырвавшееся признание меня изумило. В глазах набухли слезы, и я стиснула голову. Вульфи сморщился.
– Извини, – сказала я. – Я не хотела на тебя орать.
Вульфи похлопал меня по руке, чмокнул Наггетса в
