хирургических костюмах входят и выходят. Папины глаза. На них слезы.
Би-и-и-ип.
Звезды. Много звезд.
Темнота. Тишина.
* * *
Моя голова моталась из стороны в сторону, ремень безопасности неудобно врезался в шею. Я заставила себя открыть глаза и попыталась осмысленно посмотреть на проносящийся за окном мир. Листья были такие красивые, но кружились как-то неправильно. Будто я сидела на аттракционе «Чашки» в парке развлечений, вращаясь между кленами и дубами, и одновременно неслась по американским горкам вперед.
Я нахмурилась.
С водительского сиденья на пассажирское прилетела салфетка. Смятая, использованная бумажная салфетка. Я вытерла слюну с подбородка тыльной стороной ладони.
А вот и еще одна салфетка. У моих ног. Тоже мокрая.
Мое сердце сжал тихий всхлип. Вот только… это был не мой всхлип.
А папин.
Я сосредоточилась на его профиле, пытаясь понять, что это за звуки… Похоже на усталые стоны грозы, просачивающиеся сквозь щели в подоконнике. Мой взгляд скользнул к верхней части папиного лица. Она была сморщенная и влажная, как салфетка.
– Па-а-а-ап? – Мой голос звучал едва слышно.
Папа вздрогнул и вытер глаза рукавом. Он упорно смотрел вперед, но вытянул руку назад, пытаясь нащупать мое колено, руку или какое-то физическое доказательство моего присутствия. Я взяла его ладонь, переплетя пальцы. И тут я вспомнила.
Гастроскопия. Камера.
Я отдернула руку и пошевелила пальцами перед своим лицом.
– Твайлайт… – Папа шмыгнул носом. – Тебе сделали укол через гастроскоп, в мышцу между желудком и кишечником. На некоторое время это должно помочь оставить проход между ними открытым, чтобы ты лучше переваривала пищу. Врачи сказали, что скоро тебе станет лучше. Разве не здорово?
– Угу. Сторава, – выговорила я заплетающимся языком.
– Результаты биопсии мы должны получить позже, но врачи не нашли никаких особых проблем. Врач заверил, что ты очень скоро поправишься. Ты слышала, Твай? Разве не здорово?
– Угу. Сторава, – повторила я.
Машина прыгала по кочкам, пока мы наконец не выехали на дорогу, которая показалась знакомой.
Моя дорога.
Мисс Гивенс вышла из нашего дома. Почему у нас дома была мисс Гивенс?
– Дастин, тебе помочь?
– Да… она никак не придет в себя. Можешь уложить ее в постель?
– Пришло время Марио… о да! – Из гаража выскочил Вульфи.
Вот только он был не похож на Вульфи. Он был одет в синий комбинезон и красную рубашку. А на красной бейсболке была большая буква М.
– Вульфи, вернись, пожалуйста, в дом. Твоей сестре нужна помощь.
– Похоже, у Марио будет работа! – Вульфи запрыгал вокруг, словно кенгуру.
– Вульфи, тебе нужна работа? Тогда отнеси, пожалуйста, эту сумку в дом.
– Ура! Я на все готов!
Вульфи схватил сумку и запрыгал вверх по ступенькам, и тут я вспомнила не только про гастроскопию и камеру.
Хеллоуин!
Я пропускаю вечеринку на Хеллоуин.
Я пропускаю лабиринты. Дома с привидениями. И конфеты. Пока мои друзья будут гулять и делать все то, что я хотела бы делать, что делают все нормальные люди на Хеллоуин… пока они будут развлекаться… я пропущу все на свете. Или нет? Может, мои друзья вовсе не хотят меня там видеть? Действительно ли я хоть что-то пропускаю?
Да и друзья ли они мне на самом деле?
Пока папа нес меня по лестнице в мою комнату, я невольно задумалась, будет ли хоть что-нибудь снова «нормальным»?
Глава 37. Ненормальная
– Плодовые мушки? Да кому сдались плодовые мушки? – фыркнула Линди и смахнула записи Саманты со стола, когда я проходила мимо.
Я застыла на месте. Саманта поерзала на стуле и наклонилась, чтобы поднять листки, упавшие к ногам Линди. Я тронула Саманту за плечо, останавливая ее.
– Линди, мне кажется, ты случайно уронила бумаги Саманты на пол, – сказала я с неестественным спокойствием, которое бывает в центре торнадо.
Линди сжала челюсти, и мы уставились друг на друга. Я представила себе Александра Гамильтона и Аарона Бёрра и все те эмоции, которые они должны были испытывать за мгновения перед дуэлью[21]. Горечь. Возмущение. Я понятия не имела, почему Линди ко мне так относилась, но все это мелькнуло в ее взгляде.
И в моем наверняка тоже.
– Линди, просто подними бумаги!
Откуда ни возьмись между нами встал Эллиот. На линию огня.
Линди двумя пальцами взяла бумаги, слегка смяла, выражая свое отношение к происходящему, и сунула их Саманте.
Я обернулась к Эллиоту, все еще стискивая руки в кулаки.
– Спасибо, но я в спасителях не нуждаюсь! – прошипела я.
– Ребята, все по местам! – Мисс Гивенс свистнула особенно громко, разряжая накаленную атмосферу в классе.
Эллиот ускорился и догнал меня.
– Твай, ты в порядке? – прошептал он. – Я рад, что ты вернулась.
Мы проскользнули на свои места.
– В порядке! – ответила я.
– Как прошло обследование? Я волновался…
– Эллиот Гивенс! Ты не мог бы перенести дружеское общение на внеурочное время? – Мисс Гивенс сердито посмотрела на сына.
Линди смахнула волосы за плечо и ухмыльнулась, глядя на меня.
Тьфу ты!
Эллиот ссутулился на стуле и опустил челку на глаза.
– Перед вами лежит распечатка с информацией о плодовых мушках, – начала мисс Гивенс. – Я хочу, чтобы вы поработали со своим напарником над получением дополнительных баллов за внеплановую контрольную.
Да что ж такое сегодня!
– Вам нужно обсудить пять письменных вопросов, – продолжала мисс Гивенс, – вместе их обдумать и выбрать ответы. У вас десять минут. Начали!
Хотя мы сидели в классе, мисс Гивенс всегда говорила так, будто у нас тут тренировка по хоккею.
Я уставилась на свой листок, но каждый раз, когда я пыталась сфокусироваться на одной мушке, другая расплывалась. Я-то надеялась, что после гастроскопии мне станет лучше, но пока эффект был скорее обратный. Все ощущалось каким-то… не таким. Как будто я до сих пор была под действием анестезии, только хихикать больше не хотелось.
– Итак… ммм… какая пара мушек является счастливыми родителями этого отпрыска? – Эллиот, как обычно, кривовато улыбнулся.
Я откинулась на спинку стула.
– Может, дадим отпрыску имя? Например, Зевс? – предложил Эллиот.
Я пнула по ножке стола.
– Твай… я знаю, что ты в этом хорошо разбираешься, а вот я ничего не понимаю. – В голосе Эллиота прорезалась паника. – Помоги, а? Пожалуйста! Мы ведь одна команда.
Помогать ему не хотелось, но и завалить контрольную тоже. Я поднесла листок к самому носу и прищурилась.
– Ну… у отпрыска белые глаза… в таком случае можно исключить… я имею в виду…
Но чем упорнее я пыталась сфокусировать взгляд, тем сильнее все расплывалось. И чем больше оно расплывалось, тем сильнее болела голова. А
