ума сойти!
Анжела обрывала края старого сухого листка и бросала кусочки в воду. Софи гонялась за ними. Некоторые обрывки ручей уносил по течению, а остальные оседали на камнях.
– И правда, удивительно, на что способны черепахи, когда вытягивают шеи, – сказала Анжела. – Нам может казаться, будто они застряли, но если дать им достаточно времени, то… бум! Они сами перевернутся на живот и пойдут себе дальше.
Мы наблюдали за течением ручья, а я размышляла над словами Анжелы. Я бы в такое не поверила, если бы своими глазами не увидела.
Где-то за вершиной пригорка сухая ветка треснула, как хлопушка. Слишком громко для белки или енота.
– Сейчас вернусь! – Я вскочила на ноги и побежала вверх по склону.
Сунув руки в карманы, Эллиот стоял возле сухой коряги Зино и переворачивал камешки носком ботинка.
– Твайла! Я подумал, что ты можешь быть здесь.
Я вздохнула. Всего несколько дней назад я бы с удовольствием воспользовалась случаем познакомить Эллиота с Анжелой. Но я не успела рассказать ей о своей ошибке насчет Эллиота. И что мне теперь ей говорить?
Анжела, познакомься, это Эллиот, тот самый парень, с которым я ходила на бал, но на самом деле ему нравится та девчонка, которая похожа на бульдога, жующего осу.
Ага. Ну уж нет!
– Можно мне… с тобой? – спросил Эллиот.
Отказаться никак нельзя, не выставив себя полной дурой.
– Ну ладно, – выдавила я. – Мы тут просто гуляем.
Эллиот всмотрелся в лес за моей спиной.
– Мы? – переспросил он. – Ты и… собака?
Я обернулась к ручью, но заметила лишь виляющий хвост Софи, убегающей прочь.
Чудненько. Теперь и Анжела ушла. Расстроенная, я подула на челку, убирая ее с глаз.
– Твайла, послушай… Я просто хотел извиниться за то, что от меня не было никакого толку на контрольной сегодня. Я даже попросил маму, чтобы она со мной позанималась. Я не виню тебя за то, что ты не хотела подсказывать мне ответы, и я больше не поставлю тебя в такое положение.
Он принялся палкой чертить круги в опавшей листве.
– А еще я положил твои книжки вам на веранду. Те, которые ты уронила в классе.
Я подняла плоский камешек и запустила его по воде. Он подпрыгнул всего три раза и утонул.
Да что ж за невезуха!
– Я… Я что-то сделал не так? – спросил Эллиот.
Я резко развернулась к нему, пылая от злости и вглядываясь в его лицо в попытке понять, как он вообще догадался задать такой вопрос.
– Не знаю, Эллиот. Что ты сделал не так?
Он удивленно отпрянул. Молча.
– Я имею в виду, ты ведь мне ничем не обязан, верно? Мы теперь в старшей школе. – Продолжая болтать, я подняла другой плоский камешек. – Ты взрослый мальчик. Можешь общаться с кем угодно. Если тебе нравится Линди, то это твое дело…
Эллиот схватил меня за кисть как раз тогда, когда я собралась бросить камешек в ручей.
– Эй, погоди! Что за глупости ты говоришь?
Я вырвала руку из его хватки и бросила камешек в дерево.
– Я говорю про фотку, которую видела у Анны дома. Ту самую, где ты чистишь платье Линди. А еще ту, где держишь ее за руку и шепчешь ей на ушко, пока меня выворачивало наизнанку в туалете. Вот такие глупости.
Эллиот всмотрелся в мое лицо ласковыми растерянными глазами.
Ласковыми, растерянными зелено-голубыми глазами.
– Твайла… – Он положил ладонь на мое плечо. – Неужели ты правда думаешь, будто мне нравится Линди?
Я дернула плечом, сбрасывая его руку, и наклонилась за новым камешком. Вопрос Эллиота почему-то заставил меня почувствовать себя дурой.
– Это уж твое дело, кто тебе нравится! – ответила я, и мои слова прозвучали куда более по-детски, чем я хотела бы.
Эллиот забрал у меня камешек и бросил его в ручей.
– Да, – сказал он. – Это мое дело.
Искренность его интонаций поразила меня. Мы уставились друг на друга.
– Но мне не нравится Линди, – прошептал он.
Вдалеке зачирикала птичка, необычно теплый для осени ветер взметнул мой хвостик. Эллиот кривовато улыбнулся и наклонился вперед, чтобы убрать листочек из моих волос.
– Ты хочешь остаться здесь? Или, может… давай… – Он кивнул в сторону наших домов. – Пойдем со мной?
Я снова огляделась. Анжела и Софи ушли. Я смущенно прикусила губу.
– Ладно.
Но Эллиот не двинулся с места. Так и стоял, вглядываясь в мое лицо.
– Пойдем? – спросил он. – Хорошо?
Я кивнула, удивляясь собственной внезапной тупости.
Бок о бок, мы пошли домой. Оранжевые, золотые и красные листья над головой отражали лучи солнца, которое сияло между деревьями, словно небесный прожектор. Когда мы проходили между двумя огромными дубами, наши руки соприкоснулись, и у меня мурашки побежали по коже.
И я задумалась… а в чем еще я могла ошибаться?
Глава 39. Отключка
– Вульфи! Где твои кроссовки? Ты правда сел в машину босиком? Я даже не… Твайла, мне придется высадить тебя у дверей.
Папа хлопнул по кнопке открывания дверного замка и стукнулся затылком в подголовник.
– Обменяемся нашим рукопожатием?..
– Хочешь опоздать на матч? – Папа резко обернулся ко мне.
Я знала, что он на меня не злится, но вид у него был злой.
Я покачала головой и сердито посмотрела на брата, который в кои-то веки догадался держать рот на замке.
– Тогда иди уже! Мне нужно проехать всю дорогу обратно домой ради пары кроссовок, черт возьми! Увидимся, когда мы вернемся. – Он махнул на прощание.
Как только папа уехал, я влетела на территорию школы. Очертя голову завернула за угол… и врезалась в маму Роуз. Грохнулась на землю, в чехле звякнула клюшка.
Сколько еще людей я собью на этой неделе?
– Твайла! Милая! Ты в порядке? – Мама Роуз протянула мне руку и помогла подняться, поддерживая за локоть.
Я прижала ладонь к левому глазу.
– Все нормально, – ответила я. – А вы как?
Но мама Роуз не поддалась на мои уловки.
– У тебе же голова болит? – спросила она. На лице прорезались озабоченные морщинки.
Я вздохнула:
– Да просто устала, мама Роуз. Плохо спала ночью. Мне наверняка станет лучше, когда я высплюсь.
– А почему ты плохо спала? – не унималась она.
– Ну… Из-за головной боли.
– Головная боль не давала тебе спать?
Я кивнула.
– Вы не могли бы позвонить моему папе? Вульфи забыл кроссовки дома. Может быть, папа заодно захватит жаропонижающее для меня.
– Конечно. Я прямо сейчас позвоню. Анна… – Мама Роуз огляделась и наконец показала на гостевую скамейку возле поля. – Вон там. С Эмилией. – Она взяла
