мою сумку и подала мне. – Как твоя тошнота?
Я пожала плечами:
– Мне наверняка скоро станет лучше. Врачи говорят, что после гастроскопии может понадобиться несколько недель. – Я помахала через плечо. – Спасибо за звонок папе, мама Роуз.
Первой мое приближение заметила Эмилия. Она поцеловала свою птицу грома и засунула ее под футболку.
Я прошла мимо Эмилии к скамейке.
– Твайла? – Приветствие Анны прозвучало скорее как вопрос.
Я кивнула в ответ.
– Тебя папа привез? Я его не видела, – сказала она.
Я знала, что она пыталась начать обычную дружескую беседу, но у меня не было желания болтать.
– Вульфи забыл обуться, поэтому папе пришлось возвращаться домой.
Я глянула через поле и увидела, как мама Роуз разговаривает по телефону.
Отлично. Она дозвонилась папе.
Я поставила ногу на скамейку, чтобы завязать шнурок.
– Погоди! – Эмилия вытянула руку. – Ты ведь сделала ваше с папой особое рукопожатие перед игрой, верно?
Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.
– Нет, – ответила я. – Вообще-то, не сделала.
Мою голову сжали невидимые тиски.
Эмилия смотрела на меня с открытым ртом.
– Ну ты хотя бы снежный шар потерла?
– Хватит, Эмилия! Прекрати уже этот суеверный бред!
Тренер Гивенс свистнула в свисток, а мы с Эмилией приросли к полу, уставившись друг на друга. В конце концов Анна взяла нас обеих за руки:
– Девчонки. Все будет хорошо. Вы отлично сыграете сегодня, я знаю…
Я выдернула руку из ее ладони и присоединилась к команде, которая столпилась вокруг тренера Гивенс. Через какое-то время Эмилия подошла с противоположной стороны.
Тренер Гивенс перечислила обычный стартовый состав, включая Линди, Эмилию и меня. Потом хлопнула в ладоши и наклонилась, положив руки на колени, словно собиралась сказать нам что-то по секрету.
– После окончания игр на улице прошла пара недель. Все отдохнули и готовы? – прошептала она.
– Да, – пробормотали мы.
Тренер выпрямилась.
– У нас пару недель были каникулы, – повторила она, на этот раз тверже. – Все отдохнули и готовы?
– Да! – Теперь хор голосов прозвучал громче.
– У нас пару недель были каникулы! – Тренер Гивенс покачивалась с пятки на носок. Улыбка загорелась на ее лице, и стало ясно, что тренер хотела нас воодушевить. – Все отдохнули и готовы? – закричала она.
– Да! – эхом раскатилось от нашей тесно сбившейся группы, и все бросились по своим местам.
Я избегала смотреть на Эмилию, вместо это щурясь на трибуны.
Мама Роуз, руки в боки, наблюдала за мной, как ястреб. Можно не сомневаться, что папа вернется еще до конца первого тайма.
И разумеется, я сумею дождаться его возвращения.
– Эй, Твайла…
От протяжного говора Линди у меня на руках волосы дыбом встали. Ее ноготки с идеальным маникюром постукивали по идеально перетянутой тейпом клюшке.
– А знаешь, как понять, когда у чилийца болит живот?
Я сверкнула на нее глазами.
– Он начинает жевать чили! – Она засмеялась натужным смехом, а я со злостью стукнула клюшкой об пол.
Прямо сейчас я не могла отвлекаться на Линди или на свои проблемы с желудком. Не могла отвлекаться на Эмилию или Анну. И не могла отвлекаться на жгучую боль над глазом.
Мне нужно было сосредоточиться на игре.
Прозвучал свисток, и мы выстроились привычным порядком, проводя мяч, пасуя и защищаясь, как слаженный механизм. К сожалению, наши противники делали то же самое. Двадцать минут, пока у меня колотилось сердце и раскалывалась голова, мяч путешествовал туда-сюда, и ни одна сторона не получала явного преимущества. Затем, за пять минут до конца первого тайма, защитник обыграл Эмилию и передал пас девчонке, которая заняла позицию прямо у наших ворот.
Она ударила.
Наш вратарь отбила. Я собралась с облегчением выдохнуть, но мяч тут же отлетел обратно, к Эрин, которая дала мне пас через все поле. Я замахнулась для передачи… но почувствовала лишь воздух. Линди внезапно пронеслась мимо, в направлении ворот противника. Ее мама сходила с ума на трибуне.
– Вот так и надо! – вопила она. – Хватай мяч! Веди его и бей!
У меня не было времени размышлять о случившемся. Я помчалась по полю, не обращая внимания на боль в голове. Встала возле ворот и попыталась перекричать маму Линди:
– Я открыта!
Линди глянула на маму, потом на тренера Гивенс.
– Пасуй! – крикнула тренер.
– Бей! – орала мама.
Линди ничего другого не оставалось, как пробить между ног защитников… прямо ко мне. Я замахнулась.
И промазала.
Опять.
Я глянула на трибуны, где мама Линди рычала и потрясала руками в воздухе.
Защитник направилась к нашим воротам, но Эмилия обвела ее. Когда прозвучал свисток, разозленная Линди подлетела ко мне.
– Ясно теперь? – прошипела она. – Именно поэтому я не пасую тебе!
Внутри запульсировал гнев, отдаваясь болью в висках. От досады я задышала чаще, а ноздри раздулись от отвращения.
Хватит. С меня хватит!
– Линди, почему тебе всегда нужно быть в центре внимания? – Я начала мягко, контролируя себя. Но меня хватило ненадолго. – И почему, черт возьми, ты всегда такая злая? Так ты чувствуешь себя сильнее? Тебе приятно унижать всех остальных?
Эмилия помчалась к нам с вытянутой рукой, чтобы оттолкнуть меня от Линди. Но я уже не могла остановиться:
– Ты правда думаешь, что если вести себя как стерва, то ты будешь лучше нас? Знаешь, если бы ты не была такой избалованной злючкой, может быть, у тебя были бы друзья!
Эмилия положила руку мне на плечо, заставляя отвернуться. Но не раньше, чем я увидела, как задрожала нижняя губа Линди.
– Твайла, хватит! – сказала Эмилия.
Я сбросила ее руку и повернулась к ней.
– Почему? Ведь это правда! Ты говорила то же самое! Вы… вы все…
Воздух внезапно раскалился, как в духовке. Кипя от злости, я протопала к скамейке и швырнула клюшку на землю. Не останавливаясь, побежала к туалетам. Голос мамы Линди ревел в ушах, как разъяренный слон:
– Почему ей, Линди? Почему ты отдала пас ей?
Свет ламп в туалете резанул по глазам, и я будто получила удар под дых. И… этот запах. Что-то горит? Где-то пожар? Я глянула под двери кабинок, затем плеснула холодной водой в лицо.
– Твайла? Ты в порядке?
Все кружится. Комната вращается. Я уперлась спиной в стену и соскользнула на пол. Перед глазами все расплывалось. И этот голос… знакомый голос…
– Анжела? – прошептала я.
Анжела подбежала ко мне и потрогала лоб.
– У тебя холодный пот, Твайла. И лицо… ты побелела, как простыня. Вот так, ложись-ка. Я сбегаю за помощью.
Она сняла куртку и, свернув ее, положила мне под голову. Я закрыла глаза: боль, тошнота и жжение навалились на меня одновременно.
«Просто
