Военно-промышленный комплекс — в государственных заказах. Даже рабочий, уволенный с завода и ушедший в сферу обслуживания, одновременно хотел дешёвый автомобиль, дешёвую электронику и дешёвую ипотеку. Ну и работать, конечно, при этом поменьше.
— Получается, все были заинтересованы в углублении сложившейся системы, которая их в итоге и сожрала?
— Именно! — На этот раз никто не засмеялся. Климов окинул аудиторию задумчивым взглядом и прошёлся туда-сюда вдоль кафедры. — В этом заключается важное отличие индивидуальной рациональности от общественной. Каждый участник действовал вполне разумно в пределах своих интересов. Банк выдавал кредит, потому что хотел прибыль. Корпорация переносила завод, потому что снижала издержки. Покупатель приобретал дешёвый импортный товар, потому что хотел повысить собственный уровень жизни. Однако сумма рациональных решений создавала, парадоксальным образом, иррациональную систему.
На экране возникла фотография американского торгового центра девяностых годов: огромная парковка, сияющие вывески, автомобили.
— Американская модель всё больше исходила из странной предпосылки: будто конечной целью экономики является максимизация потребления. — Он повернулся к студентам. — Это фундаментальная ошибка капитализма, особенно если говорить про поздний капитализм. Потребление не создаёт будущее, его создаёт накопление.
— А в чем разница, Сергей Иванович? — Последовал резонный вопрос из зала. — У нас сейчас тоже есть огромные магазины, с парковками и огнями вывесок. И по автомобилизации Союз сейчас хоть и не достиг тех показателей, которые имеются в Америке, но машиной сейчас никого не удивишь. А по потреблению другой техники мы уже давно перегнали вообще всех.
— Как говорили классики: не нужно путать базис и надстройку. У нас выросло потребление не потому, что это было изначальной целью, а потому, что это стало результатом развития производственных сил. Кроме того, какое именно потребление выросло? Например табак, алкоголь и другие наркотические вещества. Их потребление не выросло, а очень даже упало, в том числе и потому что государство поставило перед собой конкретные цели, далёкие от заработка на людях. Можем рассмотреть конкретные цифры…
Результатом семидесятилетней кампании руководства СССР по борьбе с вредными привычками населения стал фактически полный отказ от производства и потребления табака. Сначала пару десятилетий народ отучали курить рублем, доводя ситуацию до того, что пачка сигарет стоила 2–3% от среднемесячного заработка в стране. Конечно, это сопровождалось пропагандой и другими ухищрениями типа запретов курить где только можно с автоматическими штрафами через систему распознавания лиц, а потом в 2014 году был принят закон о возрасте покупки сигарет, который устанавливал, что отныне родившимся после 1996 года гражданам эти самые табачные изделия продаваться не будут вообще никогда. То есть те, кто уже начал курить до этого, могут продолжать себя травить, а те, кто еще мог начать, таким образом, просто отсекались от курительной отравы. Прошло полвека, и это дало поразительный, считавшийся когда-то невозможным результат. Если до начала антитабачной кампании в 1985 году в СССР курили больше 40% взрослых людей, а к 2014 году этот показатель упал до 14%, то теперь курильщиков осталось меньше процента. Это были в первую очередь люди старшего возраста, иммигранты, которые приобщились к привычке раньше и разными способами доставали сигареты из-за границы и те, кто мог позволить себе растить табак самостоятельно. В любом случае иначе как статистической погрешностью все это назвать было сложно.
С алкоголем, конечно, все было не так благостно. Всё же алкоголь слишком глубоко встроен в человеческую культуру, чтобы его можно было оттуда изъять на 100%, впрочем такой задачи никто и не ставил. Вместо этого потихоньку сокращали места продажи, подняли в 2008 году возраст продажи алкоголя до 21 лет, практически убрали сцены употребления из кинофильмов, сократили часы продажи, подняли цену опять же до реально бьющей по бюджету любого представителя среднего класса. С введением цифровой системы оборота товаров народного потребления, фактически оказался закрыт канал продажи подпольного алкоголя через систему госторговли, чем порой баловались «мафиози от торговли» в Союзе. Ну и в целом алкоголь стал немодным, обилие разного рода активностей с каждым годом снижало его потребление в стране и довело в итоге до «мастерских» 3,2 литра в год на человека. Что значат эти 3,2 литра алкоголя? Что в стране практически исчезли алкоголики как таковые. Нет, полностью победить эту беду как в случае с теми же наркоманами не удалось, но если в 1985 году на 300 примерно миллионов населения официальная статистика давала 5 миллионов людей, страдающих от алкоголизма, то спустя семь десятков лет их осталось меньше 500 тысяч на все 450 миллионов населения Союза.
Что же касается наркотиков, то как таковое их потребление в стране просто отсутствовало. После начала программы массовой установки «медицинских чипов», в реальном времени отслеживавших состояние человека и сигнализировавших о возможном употреблении наркотиков, что вело к поражению в правах и прочим неприятным последствиям, дураки, желающие кайфа, можно сказать, что и закончились. Слишком уж тяжкими и практически неотвратимыми были последствия.
— А в Америке при наличии тех же возможностей государство с наркоманами так сделать ничего и не смогло, — поддакнул кто-то с задних парт.
— Вот! А значит, это вопрос не человеческой природы, а управленческих возможностей. — Преподаватель махнул рукой в сторону фотографии огромного американского торгового центра. — А кроме того, в Союзе вот таких гигантов-то почти и не было, их век в нашей стране оказался поразительно коротким по причине полной неэффективности. У нас почти сразу была сделана ставка на удаленную торговлю через Сеть и уже в десятых годах пошла тенденция к закрытию магазинов. Потому что подход другой к потреблению опять же. Вот когда вы своими ногами последний раз в магазин ходили физически? Я, признаюсь, уже и не помню. Все нужды закрывает автоматическая доставка! А эти, с позволения сказать, капиталистические «храмы торговли» в Союзе оказались совершенно не нужны. Потому что подход другой.
— А преступность? — Вновь последовал вопрос из аудитории.
— Да, — согласился преподаватель, — преступность — еще один весьма показательный фактор. У нас в Союзе преступности практически не осталось. Опять же не потому, что все в мгновение стали настоящими коммунистическими людьми, воспитание «Хомо Новус» — это дело еще на десятилетия, но зато были созданы условия, при которых почти любое преступление не имеет шансов остаться незамеченным, а преступник — ненаказанным. Бесконечное количество камер наружного наблюдения, контроль за перемещением граждан, распознавание лиц, близкий к 100% безналичный денежный оборот… Государство практически не оставило место для деятельности преступников. Конечно, от того, что кто-то по пьяни на собственной кухне зарежет собутыльника, это
