красные флаги, и вот на них дежурящая вокруг многочисленная полиция реагировала уже совсем нервно. Коммунизм, социализм и все прочие «деструктивные» политические течения были запрещены в США еще в начале тридцатых, когда в Вашингтоне был официально принят курс на построение общества будущего своими силами. Сил этих, правда, как показала история, не хватило, а «общество будущего» подозрительно стало напоминать какую-то антиутопию.
— А ну отдай эту тряпку! — Один из полицейских, облаченных в «костюм космонавта», бросился в толпу и, работая дубинкой направо и налево, попытался отобрать красный флаг с серпом и молотом из рук «очередного поехавшего от наркотиков студента».
Толпа вокруг сначала отхлынула в разные стороны, но потом, осознав свое численное преимущество, люди рванули обратно и быстро отбили паренька, которому уже начали было крутить руки. Впрочем, такое сопротивление только раззадорило полицейских, на помощь товарищу бросилась еще целая группа, и с помощью щитов они смогли оттеснить митингующих, вырвав изрядно помятого бойца из рук демонстрирующего свой гнев народа.
— Долой полицейский произвол!
— Верните нам нашу конституцию!
После того, как Европейский Союз в середине двадцатых перестал существовать и оставшиеся на его развалинах страны начали потихоньку вступать в СЭВ, а щупальца этого социалистического монстра начали планомерно проникать даже в Южную Америку, демонстрируя всем заинтересованным полную несостоятельность провозглашенной Вашингтоном «новой доктрины Монро», политическому классу США стало понятно, что в прямом противостоянии с Советским Союзом они неминуемо потерпят поражение. Коммунисты методично отжимали американцев от внешних рынков, демпинговали, предлагали в качестве альтернативы свою финансовую и информационную инфраструктуру, кое-где не стеснялись применять силу — открытую или тайную — и постепенно государство за государством уходило в общую социалистическую систему. Процесс этот был не быстрый, его никто не форсировал, однако слишком уж был нагляден пример, слишком разная скорость развития была у стран, выбравших социализм и капитализм, и в итоге Вашингтон выбрал окукливание.
Можно сказать, что сбылось предсказание Оруэлла. Америка успела сформировать «Океанию», куда вошли Канада, Мексика, Техас, страны Центральной Америки и Карибского бассейна плюс Австралия с Новой Зеландией. Конечно, без Британских островов «Океания» выглядела не совсем канонично, однако к этому моменту Лондон уже окончательно лишился всех колоний, а вместе с ними и хоть сколько-нибудь серьезного политического веса. Английская республика превратилась в небольшое — ну, по европейским меркам плюс-минус среднее — государство, находящееся в перманентном кризисе и в итоге в конце пятидесятых вследствие третьей за двадцать лет революции, под давлением толпы, — и исключительно из-за страха тотального физического уничтожения правящего класса — вынуждено присоединиться к СЭВ.
— Насколько все плохо? — В этот же момент в Овальном кабинете шло срочное заседание кабинета во главе с нынешним президентом страны Армандо Лопезом. Он сидел на своем посту уже третий срок и совершенно серьезно был настроен пойти на четвертый, благо пункт конституции о том, что подобные действия в стране запрещены, в общем-то, был уже давно и плотно забыт. Как и сама Конституция, «поставленная на паузу» еще при Дукакисе. Каждый следующий президент обещал в своей предвыборной кампании провести либерализацию и вернуться наконец к нормальности, но едва только въезжал в Белый дом, сразу приходил к выводу, что подобные изменения сейчас просто «не ко времени».
— Наши системы слежения отмечают наличие в толпе организаторов, которые держат между собой связь и координируют движение протестующих… — начал было пояснять министр внутренней безопасности, но президент тут же перебил его.
— Джон, не называй их протестующими. Это бунтовщики, сраные коммунистические пидарасы-бунтовщики. Только так!
— Хорошо, господин президент, — в отличие от президентов, должность министра внутренней безопасности в США последние годы была тяжелой и чиновники тут редко задерживались больше, чем на полгода-год, поэтому даже сейчас, сидя в Овальном кабинете, Джон Камингс чувствовал себя как будто на минном поле. Один неправильный шаг — и карьера рухнет в тартарары. — Среди бунтовщиков обнаружены координаторы, которые пользуются средствами связи для координации между собой. Они тщательно скрывают лица, установить личности пока не удалось.
— А связь?
— Шифрованная, тут тоже никаких успехов. Моим людям нужно разрешение на применение силовых методов. Нужно задержать несколько человек и попытаться раскрутить их.
— Оружие? Чего нам нужно меньше всего, так это вооруженных провокаций, ситуация и так раскалена до предела, достаточно будет только кинуть спичку…
— Сложно сказать, — поморщился министр, — сами понимаете, оружия на руках еще много, отследить, кто пришел с мирными намерениями, а кто нет, практически невозможно.
Законодательство в сфере оборота оружием после Великого Кризиса планомерно ужесточалось, ситуация, когда правительству приходилось фактически воевать с вооруженным народом, никому не понравилась, но даже сейчас, спустя почти семьдесят лет, полностью отобрать огнестрел у народа так и не получилось, хотя и были введены драконовские правила по поводу получения лицензий и целая пачка всевозможных ограничений.
Ну и причина недоверия правительства к своему народу была понятна. Потеряв возможность эксплуатировать ресурсы всего мира, денежные мешки «града на холме» — пусть он даже и потерял изрядную часть своей яркости — аппетиты смирять отнюдь не желали и вместо эксплуатации иностранных рабочих принялись выжимать все возможные соки из своих. Не делая, в общем-то, большой разницы между жителями США, Канады или какой-нибудь Мексики, благо наличие примерно полумиллиарда человек в активе позволяло построить весьма устойчивую систему автаркии, слабо нуждающуюся в каких-то ресурсах из-за пределов «контура демократической безопасности».
— Это все коммунистическое подполье, мало мы их выжигали, нужно было действовать еще более жестко. Этой напасти не место в Благословенной Америке!
Репрессии против левых организаций прокатывались по США и даже затрагивали «союзников» с завидной регулярностью. Поводом для увольнения, отмены или даже тюремного заключения могло стать все подряд. Членство в профсоюзах — их тоже массово запретили уже в сороковых, оставив только самые «ручные» для вида — наличие дома запрещенной литературы, создание «нелегальных организаций», просмотр «вредных» передач по телевизору или подключение к «Социалистическому интернету», где распространяют «дезинформацию».
Была создана целая структура, которая гонялась за перепрошитыми «тарелками», способными принимать сигнал с советских спутников, людей штрафовали, сажали в тюрьму, но вредные с точки зрения идеологии веяния снаружи все равно просачивались. Приходилось только усиливать железный занавес год от года. Сначала отрубили доступ к внешнему интернету, потом запретили выезд за границу. Вот только после того, как Союз запустил низкоорбитальную систему передачи данных, и тот ТВ сигнал стало можно ловить на обычный «хлыст», построенная замкнутая скорлупа информационного ореха просто лопнула.
Вот как объяснить народу в стране, где официальная продолжительность рабочего
