сделать? Пускай подстраиваются под тех, кто реально работает.
— Не стоило, — хмыкнул Сергей Иванович Артамонов. Он, в отличие от многих местных, родился еще на Земле и на Марс прилетел после окончания вуза, поэтому прекрасно понимал, насколько представления «коренных» обитателей Красной планеты далеки от реальности. — Уж точно не сегодня.
Так за разговором они поднялись в главное помещение «цуката», после чего Артамонов из своего кабинета связался с земным «начальством». Ну как связался? Написал сообщение, что на месте и готов ответить на имеющиеся вопросы. Поскольку законы физики обмануть было невозможно даже в XXII веке, обычный «линейный» сигнал между двумя планетами все так же проходил со скоростью света, и лаг составлял от 3 до 22 минут в зависимости от положения планет. Ну а связь через «квантовый тоннель» была дорога даже по меркам развитого, сумевшего покорить Марс и приступившего к работе над терраформацией Венеры человечества, поэтому о таких сеансах приходилось договариваться отдельно.
— Товарищ Артамонов? — Примерно через десять минут поступил сигнал вызова с Земли.
— Да, товарищ Петров, — глава проекта «Новые горизонты» как-то непроизвольно подтянулся, постаравшись выглядеть более серьезно, когда на экране монитора перед ним показался председатель Совета Земли и формально второй человек в государстве. По неписаной традиции русских, ставших ядром, собравшим вокруг себя человечество, на главный официальный пост президента не выбирали, чтобы исключить инсинуации по поводу русских имперских амбиций, а вот на гораздо менее публичный и гораздо более важный технически пост председателя Совета…
— У вас запуск через два часа?
— Уже меньше, — Артамонов вновь бросил взгляд на наручные часы.
— Позвонил, чтобы пожелать вам удачи от имени всей Федерации. Мы сегодня все смотрим на вас и держим кулаки.
— Спасибо, товарищ Петров, — марсианин немного выдохнул, поняв, что это просто «протокольный сеанс связи», не имеющий реально никакого особого повода, — прошу прощения, но мне нужно бежать…
— Да, конечно, я все понимаю, — кивнул с экрана монитора землянин, но даже в этом простом движении можно было заметить немалую тревожность. Слишком многое было поставлено на карту.
На самом деле при всем объявленном — и честно достигнутом, даже тут сложно было спорить — коммунизме человеческое общество испытывало очевидную стагнацию. Всю историю собственного существования люди так или иначе должны были бороться за свое выживание, трудиться, достигать, рвать жопу… И вот оказалось, что теперь, когда цивилизация доросла до заветного «вкалывают роботы, счастлив человек», все на самом деле не так радужно. Зачем трудиться, если создаваемых человечеством благ достаточно для совершенно растительной жизни? Древние считали, что при наличии неограниченного свободного времени люди займутся творчеством и духовным самосовершенствованием, но на практике оказалось, что примерно половина населения вообще не желает ничего делать, и никакое коммунистическое воспитание это изменить не может.
При этом население, опять же благодаря политике, позволяющей максимально избавить родителей от тяжелой рутины, связанной с воспитанием и содержанием детей, потихоньку росло, и даже изобретенная в начале XXII века искусственная матка, на которую возлагали столько надежд в случае, если человечество перестанет плодиться естественным образом, оказалась не нужна. Ну и вкупе с увеличившейся до ста с небольшим средней продолжительностью жизни население Земли к середине XXII века пробило отметку в 20 миллиардов человек. Конечно, все байки про перенаселение планеты, которая легко могла бы вместить и впятеро большее количество народу, были скорее страшилками для обывателей, однако сама тенденция… И конечно, обнаружение «тоннельного эффекта», позволяющего обойти фундаментальные положения теории относительности и путешествовать быстрее скорости света, не могло в этом смысле не заинтересовать руководство человечества. Земля была беременна на последних сроках и вовсю готовилась исторгнуть из себя потомство, чтобы отправить его к далеким звездам, начав наконец эпоху полноценного освоения галактики.
И именно поэтому планировавшийся на — Сергей бросил взгляд на наручные часы — через полтора часа запуск, и должен был дать старт новой эпохе в истории человечества. Межзвездной эпохе.
Артамонов еще раз бросил взгляд на висящую информационную панель. «Гагарин» проходил последние предстартовые проверки, а значит, и руководителю проекта пора было встать на «мостик». Опять же, было в этом что-то символическое: в современных учебниках истории начало новейшей истории, названной космической эрой, отсчитывается от конца Второй мировой войны и начала работ по выходу на околоземную орбиту. Можно сказать — с небольшой натяжкой, но для красоты сравнения ею не грех и пренебречь, — что космическая эпоха началась с полета Гагарина и должна закончиться полетом «Гагарина».
— «Сокол-1» на связи? Ты как там, Корчагин? Мандражируешь?
— «Сокол-1» тут. Мал-мала переживаю, «База», как тут не переживать.
Объективно говоря, запуск «Гагарина» вполне можно было провести и в автоматическом режиме. Для самого первого «прыжка» на две астрономические единицы ему вообще экипаж был не нужен, уж с такой мелочью автоматика справилась бы и сама. Но тут все же был момент политический и исторический, поэтому за место в составе экипажа развернулась настоящая борьба не на жизнь, а на смерть. Каждый хотел вписать свое имя в анналы, поэтому пришлось устраивать жесткий отбор, который опять же носил не столько профессиональный, сколько политический характер. В итоге места на «Гагарине» распределились так: капитан стал русским, первого помощника взяли из немцев, бортмехаником определили китайца, индуса назначили специалистом по двигательным системам, плюс один человек был с арабскими корнями и один — латиноамериканскими.
Казалось бы, уже тридцать лет как формально были отменены государственные границы и управление над всей планетой взял на себя Совет Земной Федерации, ан нет, все равно национальная принадлежность все так же оставалась важной для многих землян.
— Телеметрия показывает, что у тебя пульс за сто перепрыгивает, постарайся, пожалуйста, успокоиться, а иначе я буду вынужден отложить эксперимент, — опять же, не то чтобы такие жесткие требования по эмоциональному состоянию экипажа были реально нужны, но инструкция есть инструкция, тем более Артамонов сам принимал участие в ее написании, так что даже пенять на кого-то было бы глупо.
— Сейчас продышусь, — действительно, согласно получаемой с болтающегося на высокой марсианской орбите корабля телеметрии, капитан начал делать более глубокие и редкие вдохи, что позволило быстро снизить сердцебиение до нужных значений. — Как там на поверхности? Все в мыле бегают?
— Ну а ты как думал? — хмыкнул Артамонов. — Тоже нервы не железные. Так, у нас отсечка «Т» — 40 минут. Начинайте разогрев двигателей Токугавы-Зимина.
— Вы нам траекторию, надеюсь, проверите? Не хотелось бы куда-то врезаться на выходе.
—
